– Ладно тебе, у меня и правда есть безопасное место, – он бросился к замызганной раковине в углу, ухватился обеими руками и, пару раз дёрнув, снял её с кронштейна. – Вон, суй в слив.
Свинтус провёл пальцем по трубе, чтобы убедиться, сухо ли внутри.
– Насос отключён, – заверил его Коби.
– Это место давно заброшено. Ни электричества, ни воды, – подтвердил Финн, лягнув раковину коленом.
Свинтус задумчиво потёр лоб:
– Ребят, вы же не станете трепать насчёт Ромеро?
– Разумеется, – решительно заявил Финн.
Увидев глаза Свинтуса, я вдруг понял, о чём он на самом деле спрашивал: можно ли нам доверять? Наверное, переживал, как бы мы не смылись со всем товаром и билетами.
– Не дрейфь, Свинтус, мы – хорошие парни. Не обидим.
Он кивнул, но взгляда не отвёл.
– За этого бездельника не поручусь, – сказал я, похлопав Финна по плечу, – но на нас с Коби ты всегда можешь положиться.
Так сказать, разрядил обстановку.
– Смешно, – криво ухмыльнулся Финн.
Свинтус на мгновение замер, потом, решившись, туго скрутил коричневый конверт, сунул его в трубу и отступил на шаг, кивнув Финну, что можно ставить раковину на место.
– А нам дашь по билетику, Свинтус? Типа, бонус за услуги?
Свинтус вяло улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса:
– Но только один на всех. Деритесь!
€€€
– Эмили ни слова. Всё строго между нами.
Я удивлённо поднял глаза.
– А что? Это ведь мы Свинтусу склад предоставили, не банк, – воскликнул Финн.
Я ждал, что Коби вмешается, но он лишь пожал плечами и разделил полученные от Свинтуса деньги на три равные пачки, вручив по одной каждому из нас.
– Новые часы, Коб? – поинтересовался я, перехватив его запястье.
Коби просиял.
– Ага, с сенсорным дисплеем. Хочешь глянуть? – и он с преувеличенным энтузиазмом пролистал полдесятка экранов.
– Бабок, небось, отдал?..
Коби кивнул:
– Но они того стоят. И потом, зачем ещё нужны деньги? Солить их, что ли?
– А предки видели?
– Да, сказал, что уценённые взял.
– И они поверили?
Коди пожал плечами.
– А ты что купил?
– Пока ничего.
– Ничего? – недоверчиво воскликнул Финн.
– Это называется самоконтроль, приятель, – я прикусил ноготь, не зная, что ещё сказать. Мне до сих пор не удалось придумать, что делать с наличкой, которая так и текла к нам в руки. Недавно мы получили ещё по пачке: дивиденды из банка, на этот раз тщательно завёрнутые в блестящую золотую фольгу – изящный штрих от Коби.
Стопки купюр у меня под матрасом всё прибывали, а родители тем временем окончательно сели на мель: в кармане едва ли не вошь на аркане. Мама даже принялась запасаться ящиками дешёвого томатного супа, словно ждала ядерной катастрофы. Я бы не удивился, обнаружив на заднем дворе бункер, доверху забитый психоделическими ярко-оранжевыми банками на случай апокалипсиса.
Впрочем, правда оказалась куда прозаичнее: в ближайшем супермаркете на этот суп объявили весьма приличную скидку.
А вот папа совсем скатился. На днях я застал его в гостиной в окружении горы грязных чайных чашек: догребая одной рукой остатки печенья из рождественской жестянки, другой он отчаянно жал на кнопки пульта. Вот только телевизор даже в розетку не был включён.
Жалкое зрелище.
– Больше напоминает полный идиотизм, – усмехнулся Финн, прервав ход моих мыслей.
– На самом деле я тоже подумываю побаловать себя парой модных штучек, – соврал я, сделав вид, что не услышал.
– Приодеться? – предположил Коби, кивнув на мою толстовку, которая, по общему признанию, знавала времена и получше.
– Не, родаки по-любому заметят, если я в новых вещах заявлюсь, – поморщился я. – Ты же их знаешь
– Соколиный глаз! – подтвердил Финн.
– Точно, любую мелочь на лету схватывает, – хотя в последнее время мама с папой частенько бывали так рассеянны, что пара обновок в корзине для белья, может, и не привлекла бы особого внимания.
– Ну, я-то прекрасно знаю, что буду делать с деньгами, – Финн с горящими глазами зашуршал пятидесятиевровыми банкнотами.
Мы вопросительно переглянулись.
– Тратить! Тратить! Тратить!
Эмили уже готова была сдаться.
– Конни-чи-ва!11
– Нет, нет! Конни-чи-ва, – поморщился Пэдди Тарантино.
– Я так и говорю!
– Конни-чи-ва!
– Ёлки-метёлки, с каких пирогов мне вообще этим заниматься? – вскипела Эмили. – Ты, оказывается, тот ещё фрукт, Пэдди.
– Ладно, ладно, расслабься. Попробуй ещё разок, – подмигнул тот, и я снова сунул Эмили микрофон.
– Конни-чи-ва.
Пэдди покачал головой.
– Напомните-ка мне, с каких пирогов я говорю по-японски? – устало поинтересовалась Эмили.
– Пытаешься говорить, – вставил я.
– Потому что моим поросятам нужно выходить на международный рынок. Там я на них больше заработаю.
– Мы заработаем, – машинально поправил я. Хотя в данный момент мы зарабатывали уже столько, что раньше я бы и представить не смог. Мурашки по всему телу от одной мысли. Не то что у Финна: этот чуть ли не сальто крутить начинал от одного только слова «прибыль».
– Не знал, что ты их озвучил, Пэдди, – хмыкнул я, вернувшись наконец к нашим поросятам.