— Понятно, срок устраивает, нечего грязь месить. И еще — Моркофьев достал пачку долларовых пятидесяток. Это — за отсутствие тарификации и минимальное распространение сведений о данном подключении. И еще! Учтите, что 500 киловатт — это не фигура речи. Может понадобится именно столько, я говорю серьезно. А вопросы, в том числе и с Вашей стороны, будут крайне нежелательными.
Петр Петрович призадумался секунд на десять, но все же сказал «Сделаем». Моркофьев продолжил:
— Такая же пачка, как и последняя, будет Ваша после завершения дела.
— Ясно.
— Пишите мой мобильный, *********, звоните, если что. И помните — по возможности никакой огласки.
— Подстанция не тарифицируется, официально к ней ничего не подключено, с отчетностью на станции придумаю что-то. А по поводу кабеля… Постараюсь найти для этого наиболее подходящих людей из местных алкоголиков. Поможет и то, что вход на электростанцию с другой стороны и траншея останется незамеченной, вряд ли кто будет всю территорию обходить, чтобы любопытствовать. Копать начнут в пятницу вечером или в субботу утром, если углубляться сантиметров на 50–60 шириной в одну лопату, то пару километров они за несколько дней пройдут, особо если в конце несколько ящиков водки поставить. А коли хорошенько выпьют, то могут и забыть, что делали.
— Смотрю, Вы уже продумали все.
— А как же! Браться за такое дело без плана действий — по меньшей мере бестолково.
— Рад, что мое дело в надежных руках — улыбнулся Моркофьев
— Стараюсь — улыбнулся в ответ Петр Петрович. Не каждый день директору электростанции выпадает шанс кому-то помочь, кому я нужен, это ж не БТИ…
Семен понял недосказанную директором жалобу на то, что место у него явно не хлебное и взяток ему никто не несет.
— Я, Петр Петрович, всегда рад отблагодарить хороших и понимающих людей за решение моих проблем. Однако, надо мне в Москву возвращаться, успеть до пробок, а машина у меня сегодня для неприметных поездок, ее всякий затереть норовит.
Петр Петрович провел гостя до калитки и усмехнулся, взглянув на старую «копейку»
— Для неприметных, стало быть, поездок?
— Ага — усмехнулся в ответ Моркофьев. Ну, до свидания, если что — звоните.
— До свидания.
Отъехав и поздравив себя с успешным применением в завершении разговора домашней заготовки о спецмашине «для неприметных поездок», Семен призадумался о том, что ему действительно не улыбалось прорываться в Москву в компании с ополоумевшими дачниками, рвущимися на дачу даже в межсезонье, стоящими в пробках по шесть-восемь часов утром субботы и вечером воскресенья, и «отдыхавшими», а, вернее, приходящими в себя в промежутке между пробками. Тут ему и пришла в голову удачная идея позвонить Профессору, отдавшему охране распоряжение о том, чтобы Семена пустили переночевать и дали позавтракать.
Туфта все-таки эти простыни из парашютного шелка: скользко и неуютно — в очередной раз подумал Семен, который не мог заснуть сразу даже после подъема ранним утром. С другой стороны… на таких раньше короли спали. А хорошо ли быть королем — сплошной этикет, шаг влево-вправо регламентирован строго… Да еще такие простынки — после бессонницы сгоряча отдашь распоряжение всех перевешать, хотя… это все же дело привычки. Во время мысленного примеривания короны так и сяк Моркофьева в конце концов сморил сон, на удивление продолжавшийся почти до полудня понедельника. Проснувшись, Семен с удовольствием потянулся на оказавшихся кстати гладкими простынях и, удивившись самому себе, подумал, что в шелках и королевских званиях все же что-то есть…
