Николай, отхлебнув кофе, быстро обдумал ответ и понял, что лгать нельзя, так как неправда будет не то, чтобы подозрительной, а вообще очевидной.
— Пожалуй, что так. Где ж ты видел хоть одно совещание, на которых все участники исключительно по теме совещания говорят? Нет-нет, да и отклонятся…
— Слушай… Я почему сказал про другую сторону… Мы бы не 2, а двадцать миллионов поднять могли… Если даже не больше…
— Однако… Причина-то в чем? Ушами прохлопали? Или у тебя кто-то трепанулся, о чем не стоило бы? Такому бы я сам постарался веселую жизнь устроить, да мне бы еще и все руководство помогло.
— Если бы это… Причина проста, даже тривиальна — денег не дают…
— Так ты ж вроде в плюсе, просить-то тебе зачем?
— Так еще и то, что получается в плюсе, отбирают!
Старостенко уставился на Евгения, потом начал продумывать ответ и у него мелькнуло в голове, что его последовательность смены выражений его лица должна в точности совпадать с движениями физиономии обалдевшего собеседника несколькими минутами ранее. Додумав, он продолжил разговор.
— Та. а.а.а. к… Прежде всего, ты учти, что говоришь с человеком, у которого не финансовое, а инженерное образование. Честно говоря, не знаю, какой из меня там со временем получится безопасник, но со всей откровенностью — финансист из меня точно, как из дерьма пуля. Хоть я в банках и долго работал, но занимался чисто картами, в финансы никаким боком не лез. Объяснений твоих детальных мне явно не понять, давай начнем с чего попроще. Кто отбирает, почему, источник распоряжения? К председателю-то сам ходил? Ты ж к нему в принципе, тоже попасть можешь, сам-то в банке явно не последний…
— Так в нем-то все и дело. Переводит со счета на счет, понятное дело, бухгалтерия, но распорядился председатель, в корень зришь. Мы бы на операциях с деривативами минимум раз в пять больше зарабатывали бы!
Николай снова изрядно обалдел, на этот раз от нахальства Евгения, но на этот раз взял себя в руки намного быстрее. Однако ответить он не успел, так как продумывал, как бы послать собеседника куда подальше, но не сильно его этим обидев. Истинность закона Мерфи в части того, что друзья приходят и уходят, а враги накапливаются, никто не отменял, и в отказе надо бы быть предельно аккуратным. Продумывание тщательно выверенных слов оборвал голос Евгения
— Николай Владимирович, понимаю, что с моей стороны это изрядное нахальство, если не назвать его словами похуже, НО! Прошу не для себя лично или кого-то еще, а только в интересах дела. Это не прибавка к зарплате и не занятие какой-то большей позиции, как можно подумать при упоминании о больших суммах денег, которыми доверяют ворочать. Я лично дошел до своей крайней, если не по названию, так по смыслу должности и выше мне здесь не подняться, да и не больно-то хочется.
Старостенко зацепился за непонятный оборот, дабы выгадать время на раздумья, а то и вообще увести разговор в сторону при возможности.
— Поясни-ка насчет названий и смысла должностей, а то я тут что-то не понял…
— Да чего уж проще… Стать, например, вице-президентом я-то не прочь, но только вице-президентом по ценным бумагам. Отвечать за кредиты, депозиты, и прочие общефинансовые дела нет ни опыта ни желания. Соответственно, лезть наверх и пытаться кого-то там подвинуть я не буду, о чем честно тому же председателю сказал…
Николай живо усмотрел возможность отделаться от внезапно свалившейся напасти.
— Так ты с ним не только на тему продвижения говорил, но и денег для дела, тоже, поди просил?
— Ну да.
— И ты хочешь, чтобы я, ни разу не будучи финансистом, убедил председателя в том, в чем ты его сам убедить не смог!? Переоцениваешь ты мои возможности, выше головы не прыгну точно. Даже стань я вдруг оратором типа Юлия Цезаря, когда вопрос перейдет на детали об этих, как их там, депривативах, из меня только тупое или вздорное мычание наружу попрет! Я ж технарь…
— Представь себе, он так и сказал, что технари поймут это в разы быстрее, а ему со мной недосуг разбираться и все объяснять. Это ж ты к нему раз в неделю на час ходишь, а я пару-тройку раз в квартал, да и то на четверть часа…
После затянувшейся паузы Старостенко произнес
— Счет три-один в твою пользу…
— Это о чем ты?
— Я заставил тебя обалдеть один раз, а вот ты меня — целых три…
— Мда… Пожалуй, уже три-два будет, отставание ты подсократил.
Собеседники посмеялись. Старостенко был изрядным образом заинтригован, неужто советское техническое образование настолько сурово, что с его помощью можно с ходу понять то, чему люди пять лет учились в совершенно иной области? Попытаться помочь приятелю, очевидно, не ищущему личной выгоды, в принципе можно, да и любопытство Николая разобрало сильно. Но при этом можно подставиться самому, а этого нельзя допустить ни в коем случае.
