Подождать, в принципе, мог и председатель правления Ультрим-банка, но он чувствовал, что необходимо побыстрее определяться с мутным планом реорганизации, в котором он ни черта не мог понять ни мотивов и истинных целей его зачинщиков, как он не старался. Недели две, а то еще и месяц промурыжить документ можно спокойно, но рано или поздно потребуется какая-то его реакция. Проблема в том, что она сейчас именно «какая-то», в виду полнейшей мутности документа и неясности замыслов его авторов. Что же с ним делать? Так и не приняв решения, председатель в очередной раз закинул непонятный документ в лоток для сложных бумаг. Обычно в нем было пусто, однако этот порядок нарушался уже больше месяца. До этого максимальным сроком заполненности «сложного» лотка была одна неделя. Надо бы подождать да подумать, может что-нибудь полезное в голову и придет…
Игнату Владимирову тоже приходилось ждать, но совсем не хотелось этого делать. Он совершил обход двух хозмагов, запланированных им на сегодня, но не нашел ничего подходящего. Что же, черт возьми, искать? Игнат рассматривал все пластмассовые изделия подряд, вплоть до больших тазов, но ничего подходящего для своих целей не обнаружил. Легко сказать — найти нечто, из чего можно сотворить деталь к банкомату, не отличимую хотя бы на первый взгляд от заводской! Сказануть такое — намного легче, чем сделать… Но Игнат при всех своих недостатках был парнем упорным и решил продолжать поиски.
В это время в стране восходящего солнца была уже ночь, но Киоши Онода с не меньшим упорством, но намного большим успехом продвигался к завершению своих трудов по описанию признаков опознавания рублей. Закончив с описанием сторублевки, он выдохнул, откинулся на спинку кресла и решил не писать пока что данных по пятидесяти и десятирублевым купюрам, не говоря уже о пятирублевках. Они были самыми мелкими и возиться с ними Vasily, скорее всего не будет, смысла в этом маловато. Да и ему писать меньше! Запросит — сообщу, но вряд ли это случится. Теперь нужно поспать, а утром выложить на портал еще несколько снимков Хоккайдо, некоторые из которых снова будут не совсем обычными. Поставив будильник на восемь утра, Онода удивился, как этому немудреному действию, так и тому, сколько времени прошло от момента, когда он еще включал будильник регулярно. А ведь я без этого очень долго обходился… подумал Онода, поворачиваясь на футоне и быстро проваливаясь в глубокий сон, чему сильно способствовала его усталость после двухдневного рисования и англоязычной писанины.
На следующий день Николай Старостенко прошел в большое помещение, занятое ровными рядами узких столов, скорее, даже столиков, за которыми сидели девушки, все, как одна, с телефонными гарнитурами на голове. Будь на то воля отвечающих за арендную плату, так бы сидели в банке абсолютно все, однако, к счастью, председатель считал размещение по комнатам более правильным и не только с психологической точки зрения. Он был убежден в том, что любая заразная болезнь, типа гриппа, по такой здоровенной и слабо разгороженной площади распространяется, как лесной пожар, и был безусловно прав. В отдельных помещениях перегородок не было, но сотрудники сидели на более-менее приличном расстоянии друг от друга, как, например, Ростецкий. Однако, цифры по стоимости размещения операторов оказались такими, что даже не любившему тесноту размещения председателю пришлось сделать исключение. До развития цифровой телефонии и ссылки call-центров в регионы оставалось еще несколько лет и поэтому приходилось размещаться в месте, где коммуникации более развиты, да еще и большое помещение под call-центр выделять. Однако, в тесном размещении были и свои плюсы, например, с случае какой-то неясности в вопросах клиентов проблема простым поднятием руки живо передавалась старшему и помощь порой добегала буквально на своих двоих. Обычно это требовалось новым сотрудникам, которые не могли с ходу запомнить множества не то, чтобы тонкостей, но даже основных параметров всех банковских продуктов. Со временем и опытом помощи требовалось все меньше и меньше, но постоянная текучка кадров не оставляла старших без работы.
Николай присмотрелся на какое-то оживление у дальнего конца «поляны». Поднятых рук не было, но чувствовалась какая-то повышенная активность. Николай усмехнулся подошедшей старшей смены
— Что там, Ирина, кто-то опять в кредит дал?
