— Правильно мыслишь, до него мы доберемся. Сейчас подобьем промежуточные итоги. Из трех миллионов, вначале бывших в банках, получилось вот что…
Председатель подбил под схемой краткий итог, повторяя вслух то, что пишет:
Николай призадумался, одним глазом глядя на схему, вторым посматривая на. председателя, который не торопил его. Однако, Николай решил начать говорить побыстрее, чтобы пауза не затягивалась. Не финансист же он, в конце концов, и прикидываться сильно умным смысла нет, надо говорить, да попроще и без выкрутасов.
— Тааак… Было на три миллиона денег, стало на пять миллионов бумаг. Деньги, они, конечно, должны прибавляться, но, что-то тут стремное, на мой совершенно не просвещенный взгляд.
— До стремного мы вот только сейчас добрались. Бумаг там рождается на суммы в РАЗЫ больше. Смотри внимательнее, почему я на факты страхования упирал. При каждом факте страхования на миллион страховая компания на ту же сумму рождает внебиржевые необеспеченные деривативы второго рода — Credit-Debir Swap (CDS). То есть, бери сумму всех цифр выше, которые застрахованы. Так как они не только у меня в примере, но и по жизни застрахованы практически все, сложи все и получишь сумму CDS в финсистеме Kollektiv-a, а именно 15 миллионов.
Несмотря на сильнейшую сосредоточенность, из Николая невольно вырвался, как витиевато говаривал Ростецкий, «широко применяемый для связи абсолютно несвязываемых слов и не описанный в учебниках русский народный союз, оканчивающийся на буквы ЛЯ». Председатель снова весело засмеялся.
— Извините…
— Да ничего, ничего, я сам в этих же словах мыслил, когда разбирался.
— Оно ж упятерилось все! А до третьей производной мы часом не дойдем?
— Не, третью, слава Богу, насколько мне известно, не придумали, тут и второй достаточно выше крыши. Хотя, даже если без и второй, тоже во всех отношениях весело. Посмотри-ка на схему, можешь даже несколько минут, и скажи мне, что именно тебе в ней кажется стремным.
Старостенко призадумался, на этот раз уткнувшись в схему и не кося на председателя. С одной стороны, на первый взгляд там все не то, чтобы мутновато — даже чересчур запутано, но при детальном рассмотрении на вид вроде все связно. Одно вытекает из иного, все чисто, но! Ему ли не знать, спасибо Зубкову, что стоимость торгуемых на биржах бумаг может меняться в разы. Не зря же председатель обратил внимание на то, что CDO-деривативы на бирже торгуются. Получается, что стоимость бумаг в случае проблем у какого-то участника схемы поедет вниз и вызовет проблемы у остальных. Ладно, одного проблемного участника процесса система выдержит, а если их будет несколько? И может ли вообще проблема затронуть только одного участника? А если источник проблем — это вообще не финансовые дела? Ведь пожары на нефтепромыслах и прочие стихийные бедствия на финансах о-го-го как отражаются. Допустим, что-то случилась с артелями и зарплата их работников упала — поедут же выплаты и по ипотеке и по потребкредитам, да и суммы средств артелей в Kollektiv Harvest Bank начнут уменьшаться. Обдумав ответ с полминуты, Николай поднял глаза и начал говорить.
— Прежде всего, Владимир Сергеевич, я не финансист, могу и в терминах путаться и какую чушь понести. Говоря по простому, система, в которой все со всеми связаны, может и выдержать отказ одного звена. Однако, если возникнут проблемы у двоих, то все может тупо посыпаться. Система с таким количеством завязок одного с другим становится неустойчивой в целом, например, если артели станут платить меньшую зарплату…
— Умница! Вот это и есть то, чего финансисты в упор не видят. За отдельными деревьями надо видеть лес в целом
— Да я, честно говоря, наоборот, за лесом самих деревьев не вижу, мудреные они больно, CDO, CDS, MBS, CMO. Слов разных от Вас узнал…
— И все из трех букв? — усмехнулся председатель. — А лес видеть таки очень нужно, нужно…
— Вопрос у меня возник, а как же финансисты, толком не видя леса, на биржах разных там орудуют, и ведь местами не плохо?
