Он вообще-то был человеком без комплексов, но между ним и его охранниками, которые сидели рядом, одни с ним, другой — с сидящей напротив с Людой, разделенные мягким плюшевым барьерчиком — между ним и всеми его подчиненными, слугами, женами, детьми, словом, всем остальным миром существовала некая незримая грань, стена, преодолеть которую не в силах был никто. Даже перед сильными мира сего, перед тем же Дубовицким, который регулярно получал свою мзду за рынки, Мирза-ага не лебезил, но держал себя по меньшей мере на равных, как президент сопредельного, крошечного, но все-таки независимого государства.
И в этой роскошной десятиметровой машине на месте Люды перебывало предостаточно дам света и полусвета, певицы и кинозвезды, звезды эстрады и балета, актрисы и поэтессы, бизнес-вуман и просто шлюхи. Но ни одна из них не вела себя столь — нет, не нагло, наглость у многих женщин органично сочетается с красотой, — а органично и естественно, словно все в этом мире, как и этот «линкольн» было создано специально для нее и лишь для того, чтобы служить к ее удовольствию.
— Слушай, Азик, а ты будешь меня поить шампанским? — спросила она с деликатностью лисы, обнюхивающей цыпленка.
Мирза-ага сделал знак, Рустам полез во вделанный в сиденье бар и достал бутылку «Асти Мондоро».
— Фи, итальянское! Экономишь на французском, да? — оживилась девушка. — Ну-ну, пои меня своей шипучкой, может, я большего и не стою. Хотя нет, наверно, стою раз у твоих парней на меня так стоит. — Она откровенно взглянула на Чингиза, который под сверлящим взором шефа от смущения не знал куда деться. Да и у какого нормального двадцатипятилетнего парня не встало бы при виде таких крутых, столь откровенно оголенных микроюбкой бедер и таких остреньких, чуть ли не в лицо ему глядящих коленок. Мирза-ага скосил глаза на его штаны и убедился что девушка была совершенно права.
— Пересядь, — коротко бросил он и взял телефонную трубку, соединяющуюю его с шофером.
«Таункар» плавно причалил к тротуару, и молодой человек перебрался поближе к шоферу.
Заказывая себе загородный особняк, Мирза-ага потребовал, чтобы это было «круто, как дворец ширваншахов и вместе с тем модерново, как отель Редиссон». Погрузившись на время в изучение истории ширванских шахов, архитектор выдал наконец дворец в мавританском стиле, где купола были крыты металлочерепицей, на стенах, покрытых глазурованной итальянской плиткой, красовались финские стеклопакеты, а во внутреннем интерьере шведские раздвижные двери соседствовали с натяжными французскими потолками и испанской мебелью.
У Люды, когда она шествовала по этой помеси офиса с резиденций, создалось впечатление, что тут было собрано в кучу слишком уж много всего: мебель, картины, безделушки, коллекции фарфора и ковры. Словно оказался внутри комиссионки по продаже мебели и антиквариата.
Конечно производил впечатление роскошный сад, в котором прохаживались павлины и фазаны, и негры в тюрбанах и шелковых шальварах, которые у Мирзы-ага служили камердинерами. Сказав несколько слов своим охранникам, хозяин дома удалился.
Ее проводили в дальнюю часть дома, которую с основной соединяла одна-единственная стальная дверь с кодовым замком. Возле нее уныло слонялся парень, под мышкой у которого явственно читалась рукоять пистолета.
При открывании двери сработала сирена и зажглась красная лампочка. Люда вошла внутрь и неожиданно оказалась в куда более уютной обстановке. Много ковров, мягкой мебели, сквозь стеклянную крышу проникал приглушенный фильтром дневной свет. В центре обширной залы бил фонтан.
К ней подбежали двое детей: мальчик и девочка лет четырех-пяти.
— Тетя-тетя, вы к кому пришли? Вы новая папина жена? — наперебой закричали они.
— Лала! Эльмарчик! Идите сюда. — К ним тяжелой походкой подошла молодая и очень полная женщина в халате и с полотенцем в руках. — Здравствуйте, а вы к кому? — спросила она Люду.
— Ей-Богу, не знаю, — честно призналась та. — Я себе спокойно купалась в бассейне, вдруг меня окружили какие-то азики и повели в машину.
— Азики? — не поняла толстушка. — Ты имеешь в виду: Азэр и его брат?
— Я не знаю, как его зовут, этого морщинистого дядьку с лысой мордой. Но он-то и был среди них главный.
— Нушаба! — крикнула женщина из помещения, где слышался шум воды и доносились вкусные запахи. — Там кто пришел?
— Иди познакомься, — крикнула в ответ толстушка. — Нашему ослу опять вожжа под хвост попала!
Из кухни вышла дама лет тридцати, столь же полная и выглядящая лет на пятьдесят. Оценивающе взглянув на Люду, она с возмущением воскликнула:
— Надо же! Клянусь, когда мои мама с папой приедут, я им все расскажу. Посмотришь, что мой отец с этим Мирзушкой сделает! Как можно своих
