— Есть, повелитель, — гавкнул Коля и помчался к табуну.
— Как же прекрасны законы Драгоценных, — Далэ с легкой улыбкой наблюдал за тем, как Коля поворачивает табун в сторону крепости. — И как несчастны те, кто не могут испытать на себе их благодать.
— А мне что делать? — спросил Володя.
— А тебе нужно добраться до страны аватаров, — Далэ приоткрыл крышку ларца. — И доставить туда этот алмаз. Шпионы Максара теперь повсюду. В стране максаров идет война, в стране асуров она тоже скоро грянет. У них войны — обычное дело. И мне как библиотекарю онгонов еще ни разу не удалось договориться с библиотекарями максаров и асуров. Они мнят себя богами. Но, если ты покажешь им черный алмаз, они должны нас услышать. Стар я уже. Много камней в моем сердце. Ошибки тех, кого считают мудрыми, имеют слишком большую цену. Но каяться нет смысла. Кому теперь нужно мое покаяние? Я пойду с тобой!
***
В стране онгонов на смену серебристому солнцу пришла серебристая луна. Небесные светила сменяли здесь друг друга раз в неделю.
— Получается, день и ночь здесь как у нас одна неделя? — спросил Володя.
Изнывая от скуки, он наблюдал за тем, как неторопливо Далэ собирался в дорогу, пакуя в дорожные сумки свитки, пузырьки и мешочки со снадобьями, одежду. До этого он целое солнце читал свитки, что-то записывал в свою походную тетрадь.
— Здесь просто другое время, — ответил старик, поглаживая бороду, явно думая о том, что он еще мог забыть.
— Онгоны спят, когда приходит луна? — Володя почесал за ухом.
— Для нас сон — обряды почитания солнца и луны.
— Как интересно. Скажите, а вы еще долго будете собираться?
— Можешь погонять лошадей пока я собираюсь.
— Да надоело уже.
— Ты отвлекаешь меня.
В дверь постучались. В комнату без приглашения вошел молодой онгон-лекарь.
— Отец, я пойду с вами, — сказал лекарь.
— Дахалэ, ты должен остаться здесь.
— Нет, я пойду с вами.
Старик вздохнул и присел на прямоугольное ложе, на нем можно было сидеть, поджав ноги, но точно не спать, в привычном для Володи понимании.
— Опять меня сбили, — старик с досадой посмотрел на лекаря.
— Отец, мы уже собрали вас в дорогу. Поверьте, я ничего не забыл, — Дахалэ возник внезапно, будто из другого пространства вышел. — Командир стражи сказал, что не выпустит вас из города без меня и всадников сопровождения.
— Весь город знает, что я собираюсь в дорогу?
Дахалэ пожал плечами.
— Дахалэ, ты способный юноша. Но поверь, тебе рано ходить в походы.
— В свободное время я учусь на полевого лекаря, отец, — уперся Дахалэ. — И, поверьте, в пути вам понадобится невидимый.
— Невидимый? — Володя привстал. — То-то думаю…
Дахалэ внезапно исчез, и также внезапно возник рядом с Володей.
— Ух ты? А этому можно научиться?
— Каждый онгон обладает способностью, — ответил Дахалэ. — Я из братства пустыни. Наша способность — быть невидимыми. Модэ был одним из нас.
— Ты последний из этого братства, — добавил старик. — Не забывай об этом, Дахалэ. Безумная храбрость — обратная сторона вашей способности. Мы не можем тебя потерять.
— Теперь, когда у вас есть белый савдак повелитель, моя миссия отпала сама собой, — Дахалэ насупился. — Я не буду служить простым лекарем. Возьмите меня с собой, отец? Или я пойду на границу, к Орхану.
— Ох, — старик покачал головой. — Как же ты напоминаешь мне юного Модэ. Столько прекрасных юношей в моей больной памяти. Где они? В залах скорби, и на дне Мертвой пустыни…
— Таков наш удел, отец, — Дахалэ присел на колено. — Все мы рано или поздно погибнем!
— Собирайся, — сдался Далэ.
— Все готово, отец!
— Ждите меня внизу, — старик вяло махнул рукой.
Дахалэ тут же исчез.
Далэ подошел к алтарю у окна, с изображением солнца и луны, извлек из ларца красный алмаз и долго смотрел в него.
— Что вы там видите, отец? — спросил Володя.
— То, что я вижу, касается только меня, — Далэ посмотрел в окно усталым взглядом. — Когда-то, будучи юношей, я мечтал быть разведчиком. Но моей способностью стала память, и вся моя жизнь в этом мире прошла в каменной прохладе библиотеки. Я помню все. И память для меня — моя вечная мука. Обратная сторона моей способности — бесконечное сострадание.
Он снял полотно со стойки у алтаря. Володя увидел красивые одеяния, похожие на доспехи.
— Не прячься, Дахалэ, я вижу, что ты здесь!
— Доспехи аватара, — у алтаря возник Дахалэ.
Он присел на колено и с благоговением дотронулся до тонкой как шелк кольчуги.
— Эти доспехи очень-очень давно подарила мне мудрая Бальжан, — старик пригладил волосы на голове юноши. — Я смотрел на них и думал, зачем они мне? Но когда в дорогу отправлялся Модэ, я их не нашел, они исчезли. И вот теперь я вижу их снова. Они твои, Дахалэ.
— Я не могу принять такой подарок, — Дахалэ привстал. — Зато я точно знаю, что они пригодятся вам, отец.
— Они твои, Дахалэ! — повторил старик.
Сопровождать Далэ вызвались десять прекрасных юношей онгонов, только-только приступивших к службе в отрядах белых всадников. Старик долго сопротивлялся, не желая садиться в паланкин, установленный на двух лошадях, ворчал, что в числе добровольцев не нашлось более опытных воинов.
