Благодаря этой сложной ситуации писатель познакомился со своей будущей женой, скромной и веселой девушкой. Ей было 20, ему — 44. Их свадьба состоялась 15 февраля 1867 года. Анна Григорьевна посвятила свою жизнь мужу и детям. В ней Фёдор Михайлович нашел своего ангела-хранителя, любимую жену, добрую мать его детей, а в дальнейшем и секретаря, распорядителя, взявшего на себя переговоры с кредиторами и хозяйство. Ей удалось постепенно привести в порядок финансовые и организационные дела семьи. Не все в их совместной жизни было гладко, они похоронили первого ребенка — дочь, а позже у них умер сын. Характер пожилого Достоевского отнюдь не стал менее раздражительным, но Анна Григорьевна умела предупреждать и успокаивать всякое недовольство супруга. Во многом этот брак напоминал отношения отца и матери писателя, наверное, в том и был секрет этого в общем благополучного брака.
Вскоре после свадьбы Достоевские отправились в долгое путешествие за границу, длившееся 4 года. Жизнь вошла в относительно спокойное русло, шла размеренно при очень скромном семейном бюджете. Порой они испытывали нужду, так как деньги от изданий работ писателя не задерживались. В этих случаях их выручала мать Анны Григорьевны.
Но однажды, переживая период стесненного материального положения, Фёдор Михайлович заговорил об игре в рулетку как о возможном способе быстро поправить их финансовые дела. (Тогда жене еще не была известна вся глубина этой разрушительной страсти Достоевского.) Он отправился в Гамбург, где можно было найти казино. Там произошла история, в точности совпадающая с историей, описанной в приведенном выше отрывке из «Игрока»: Достоевский сначала выигрывал, затем потерял абсолютно все, так что нечем было расплатиться за обслуживание в отеле, не на что купить обратный билет. Когда Анна Григорьевна получила это известие, она тут же собрала все имеющиеся деньги и отправила их в Гамбург. Что с этими деньгами сделал Достоевский? Он бросился в игорные залы и тут же все проиграл. В следующем письме он пишет умоляющим тоном: «Аня, ангел мой, единственное мое счастье и радость, простишь ли ты меня за все и все мучения и волнения, которые я заставил тебя испытать? О, как ты мне нужна!.. Будешь ли ты меня уважать? Ведь этим весь брак наш поколебался… Часы считаю, прости меня, ангел мой, прости, сердце мое». Прошло несколько часов, и в Дрезден пришло еще одно письмо: «Обнимаю тебя, сокровище, крепко, целую бессчетно, люби меня, будь женой, прости, не помни зла, ведь нам всю жизнь прожить вместе».
Анна Григорьевна собрала свое мужество и заложила некоторые их вещи. Она отправила деньги с письмом, в котором молила мужа о возвращении. А он писал: «Я украл твои деньги, я недостойный человек, я не смею тебе писать».
Когда Достоевский приехал, она с плачем бросилась к нему, увидев его настрадавшееся и обросшее лицо, она простила его без сцен и упреков, а он был так растроган этим, что всячески старался доказать жене свою любовь. Как ни странно, через это обстоятельство брак их только окреп. Такой неосознанный верный выбор тактики поведения с Фёдором Михайловичем в кризисный момент в дальнейшем привел к их совместной победе над этой страстью писателя.
Когда Анна Григорьевна ждала ребенка, супруги отправились в Баден-Баден. Достоевский убеждал жену, что если она будет рядом и он сможет играть со спокойными нервами, то сможет применить специально разработанную им систему, позволяющую предсказывать выигрышные номера. Ему будет сопутствовать удача. Он верил в это.
И начались «кошмарные» (как назвала их Анна Григорьевна) 5 недель. Как будто безумный, Достоевский появлялся в отеле, брал сначала деньги, потом, когда они кончались, вещи: часы, свадебный подарок жене — брошку с бриллиантами, серьги; все пошло в заклад ростовщикам. Однажды ему удалось выиграть огромные деньги — 4 тыс. талеров. Они были отданы жене, но в течение дня он ежечасно возвращался в отель за очередной суммой, необходимой для того, чтобы подчинить себе колесо Фортуны… Но остановиться он смог лишь после того, как были заложены носильные вещи: костюм, пальто, шаль. Достоевский с женой оказались в самом бедственном положении. Они переехали из отеля в жалкую лачугу над кузницей. И как два года назад, после проигрыша, Фёдор Михайлович писал письма, просил денег и тут же их проигрывал. Положение было отчаянное, и тогда Анна поняла, что происходило с ее мужем: «…я поняла, что это не простая слабость воли, а всепоглощающая человека страсть, нечто стихийное, против чего даже твердый характер бороться не может».
Для Фёдора Михайловича процесс игры был не актом смирения, вызовом судьбе, направляемой высшими силами, над которыми не властен человек. Это было все то же восстание против авторитета отца.
