Постепенно в его сознании все отчетливее формировалась мысль о необходимости покинуть пределы родной страны. Эта необходимость диктовалась по большей части тем, что гордому и амбициозному художнику, обладавшему ярким, оригинальным дарованием, попросту стало тесно в рамках ирландской культурной ситуации, казавшейся ему весьма ограниченной. Свободная личность требовала выхода в более широкое пространство; для полной самореализации ей требовался мировой культурный контекст.
Кроме того, Джойс ясно осознавал, что искусство Ирландии замкнулось на проблеме национального самосознания. Его же собственный талант не укладывался в узкие границы этого направления, а открыто заявлять о собственных принципах творчества и бороться за их воплощение было не в характере Джойса и противоречило складу его натуры. Так к концу 1902 года он уже окончательно и бесповоротно решился на добровольное изгнание.
Однако сразу осуществить свои планы Джойсу было не суждено. Первым делом он отправился в Париж, пребывая в наивной уверенности, что станет там изучать медицину. Действительность явила собой полную противоположность его светлым безоблачным мечтам. Прежде всего юноша с удивлением выяснил, что обучение стоит денег, которых у него никогда не было. Кроме того, далеко не блестящее знание французского языка преграждало ему путь к постижению сложной науки.
О том, чтобы печататься и получать за это деньги, не могло быть и речи: в Париже у Джойса не было ни связей, ни имени и его произведения были абсолютно не востребованы. Разочарованному юноше не оставалось ничего другого, кроме как бросить лекции и отправить любящей матери письмо с настоятельной просьбой срочно выслать денег на дорогу домой. При этом Джеймс не забыл упомянуть о том, что некое непонятное недомогание, заставлявшее его целыми днями спать, полностью его обессилело, и теперь он просто не в состоянии вынести дешевый и утомительный путь, а потому требует чуть больше денег, чтобы добраться домой без ущерба для здоровья.
Первое бессмысленное путешествие, которое обошлось Джеймсу и его родителям в кругленькую сумму, закончилось, не успев начаться. В течение следующего месяца он жил в Дублине, а затем вновь уехал в Париж. Продолжать медицинское образование не имело смысла, и в конце концов нужно было уже как-то реализовывать свое великое предназначение Художника, но произведения Джойса по-прежнему не пользовались спросом.
Однако юноша был упорен и не оставлял попыток покорить мир. В свободное от этого занятия время он зарабатывал на жизнь, получая скудные гонорары от газетных статей и уроков. Но очень скоро юный писатель вынужден был снова возвратиться на родину, получив известие о том, что его мать умирает.
Несколько тяжелых месяцев Джойс провел у ее постели. Все это время его не оставляли мрачные чувства тоски и отчаяния; он перестал работать и заполнял пустоту в своей жизни беспробудным пьянством в обществе ближайшего приятеля.
После смерти матери, наступившей в августе 1903 года, Джойс постепенно вернулся к литературной деятельности: он оставался верен избранному призванию, и, наконец, нужно было на что-то жить. Правда, в течение всей осени он испытывал творческий кризис, поскольку чувствовал потребность в новом стиле, новом методе, но не мог его найти. Находясь в этом мучительном поиске, Джойс время от времени писал небольшие рецензии, дававшие ему возможность не умереть с голоду.
Наконец желанный жанр был найден, и с этого момента начался новый, зрелый этап в творчестве писателя. Почти одновременно с этим к Джойсу пришла первая и единственная на всю жизнь настоящая любовь. Ее звали Нора Барнакл, она была молода, красива, непосредственна и с самого первого дня стала главной героиней джойсовских мыслей, чувств и всех его книг.
Тем временем жизнь в Дублине становилась для Джойса невыносимой. Сильная и независимая личность художника требовала все большей и большей свободы, что заставило его в конце концов уйти из дома и жить практически без крыши над головой, зато совершенно самостоятельно.
Первое время он снимал комнату в доме своих знакомых Маккернанов. Плата за жилье была чисто символической, однако и эти ничтожные суммы Джойс, вечно сидевший без гроша, никогда не отдавал вовремя. Когда хозяева уехали из Дублина, свободный художник оказался на улице. В течение недели он скитался по городу в поисках дешевой квартиры, пока наконец не нашел пристанище в башне Мартелло. Построенная в начале XIX столетия, в мирное время она утратила свое основное предназначение и сдавалась внаем за 8 фунтов в год.
Ренту выплачивал друг Джойса, Оливер Сент-Джон Гогарти, человек не менее, если не более, высокомерный и дерзкий, чем сам писатель. Существуя полностью за счет приятеля, Джойс вынужден был терпеть его насмешки и презрительные замечания, но, разумеется, долго это продолжаться не могло. В конце концов художник понял, что более не в состоянии с этим мириться, и, порвав все отношения с другом, покинул враждебные стены.
