Не уверен, на самом деле, что разбудил их, позвав, скорее всего, ведьмы проснулись от сработавшей защиты дома. Все-таки эта самая защита здесь хорошая, сильная. Достаточно сильная, чтобы я ощущал ее на коже.
И все же сколько их там? Мне кажется, что я чувствую всех. Всех тех, кто приходил к Дашке, кто затянул ее в транс. Сила ведьмы – как отпечатки пальцев, у каждой своя, перепутать, если знать где и что искать, очень сложно. А эти… особенно не прятались, не сочли нужным даже немного потрудиться над тем, чтобы замести следы. Я почувствовал их там… в сером ничто, куда впустила меня Элисте. Уверен, Эли тоже их почувствовала.
Шума на втором этаже все больше, больше звуков, больше движения, слышно даже бормотание. Не отдельные слова, просто гул речи.
Я кошусь на часы.
Ведьмы не особенно спешат. Меня это не особенно радует… Надо бы их поторопить.
Я нахожу взглядом ближайший ко мне рунный символ – как раз под столиком – и наступаю на него ногой, вдавливаю в пол. Рисунок вспыхивает тут же, заставляя немного прикрыть глаза.
Обычный иной без специальной настройки эти символы не заметит, они достаточно хорошо замаскированы, спрятаны, в них достаточно силы и мощи. И я отдаю должное ведьме, которая ставила защиту – наверняка верховная – продолжая давить на рисунок.
Руна под каблуком дрожит, крошится, я наблюдаю, как змеятся по линиям трещины, как узор мерцает холодным белым, как пульсирует надломано и нервно, бьется и сопротивляется моему давлению, словно живой.
Хагалаз.
Был Хагалаз и нет хагалаза.
Руна темнеет, покрывается бесчисленным множеством трещин, снова мерцает отрывисто и часто несколько раз, а потом гаснет и остается черной, будто выжженной в дереве.
Вздрагивают на миг и тоже мерцают пару раз лампочками новогодней гирлянды остальные руны усадьбы. Жирная трещина проходит через соседний с хагалазом эйваз, как раз посередине. Мне кажется, что я почти слышу, как стонет дом.
Убираю ногу, прикидываю, стоит ли ломать еще что-то. В конце концов, вполне вероятно, что эта усадьба – Дашкины будущие владения.
И кажется… я не особенно удачно одет: туфли и брюки однозначно жалко, да и кожанку, пожалуй, лучше снять.
Я выпутываюсь из куртки, перекидываю ее через спинку кресла, откидываюсь назад. Снова жду.
Что-то долго они… Хотя голоса со второго этажа становятся громче, тон – более взволнованным.
Звук шагов раздается теперь на лестнице, но, вопреки ожиданиям, первым, кого я вижу в проеме двери, становится пес. Серо-белый, не особенно большой, с хвостом-рогаликом и торчащими ушами. Псина смотрит на меня от порога несколько секунд, а потом все же делает шаг в комнату. Собака входит осторожно, цокает когтями по дереву, скалится, смотрит на меня агрессивно. Напряженное тело, натянутые мышцы. Красивый, на самом деле, пес.
Чей-то страж, некое подобие фамильяра.
- Не советую, приятель, - качаю головой. – Иди-ка погуляй лучше.
Еще один щелчок пальцев, и пса выносит за порог, потом выкидывает на крыльцо, с глухим смачным стуком захлопывается за ним сломанная мной деревянная дверь.
Сопутствующий ущерб – не моя тема.
Хотя если ведьма, которой он принадлежит, здесь, собака все равно умрет. Жаль.
Наконец-то в проеме появляются те, ради кого я сюда и пришел.
Сразу все. Целая толпа разношерстных вздрюченных баб, выражение лиц – загляденье.
Ладно, не толпа, всего шестеро.
- Доброе утро, дамы, - склоняю я голову, рассматривая цвет северного ковена. Отмечаю, что девчонки, о которой говорил Вэл, среди пришедших нет, впрочем, как нет и знакомых лиц. – Проходите, присаживайтесь, - приветственно машу рукой. – Нам есть о чем побеседовать.
Они берут себя в руки быстро, но с разным успехом. Первой приходит в себя немного упитанная брюнетка. Ведет плечами, вздергивает подбородок, стремительно проходит внутрь и опускается напротив меня. На ее руках куча кожаных браслетов, темные волосы в беспорядке, она кривит губы и смотрит с вызовом.
Остальные рассасываются по комнате, я чувствую их взгляды, прикосновения силы, слишком осторожные и слабые попытки понять, кто я такой. Брюнетка пока не лезет.
- Кто ты? – властные нотки в ее низком грудном голосе и плохо скрытое раздражение.
- Твоя кара за грехи, - улыбаюсь почти дружелюбно.
Я рассматриваю бабу перед собой с нескрываемым любопытством, ничего не стесняясь. Мне действительно интересно, как выглядит та, что готова была убить семнадцатилетнюю девчонку ради силы верховной. И у меня нет сомнений в том, что именно эта тетка – «инициатор блестящей идеи». У ведьмы тонкие губы, большие даже красивые глаза, идеально ровная спина, под браслетами на запястьях татуировки. Она сильная, властная и тупая… к ее же несчастью.
- Смелые слова, - цедит баба. – Ты хоть знаешь, в чей дом пришел, иной?
- Догадываюсь, - киваю лениво.
- И чего ты хочешь?
- В конечном итоге - убить вас, - пожимаю плечами.
