Пока Вэл готовит мне кофе, я просматриваю список. На завтра пока никого нет, а имена Карины и Марии все еще висят, мигают напротив них адреса. Обе в центральном морге совета и это вызывает почти физический зуд. Я почти заканчиваю набирать очередное сообщение в чат, когда Вэл ставит передо мной кофе с перцем и корицей, а на талию опускается тяжелая рука.
Я ни в чем себе не отказываю, облокачиваюсь на Зарецкого, закрывая глаза, делаю первый глоток кофе, втягиваю в себя запах Аарона и аромат напитка, немного расслабляюсь. Уже практически не помню из-за чего я на него злилась.
- Никогда так больше не делай, Эли, - тянет на ухо бархатно. – Не отключайся, не дослушав, не бросай трубку, - его руки скользят по моей талии, сильное тело прижимается крепко, голос обволакивает.
- Ты меня разозлил, - пожимаю плечами. – Я хотела честного ответа, Аарон, а не пустых рассуждений, - вторая рука ложится на талию. Зарецкий осторожно притягивает меня ближе. Я не чувствую в нем раздражения или напряжения. Кажется, что он спокоен, в его руках тепло.
- Да, - он трется о мои волосы, как кот, зарывается носом. – Проблема в том, Лис, что мне слишком часто казалось, что я схожу с ума, поэтому не думаю, что мои слова тебе понравятся.
- Ты расскажешь мне, Аарон. Только позже, - я делаю следующий глоток. Кофе обжигает, приятно окутывает. – У нас есть дела.
- У нас есть маленькая избалованная девчонка, которая, возможно, сегодня повзрослеет.
Я чувствую, как он кивает. Поворачиваюсь, заглядываю в темные глаза. У Зарецкого странные глаза – темно-серые, как пепел, зола, без вкраплений, без синих бликов. Монохром.
- Ты веришь в это?
- Пути господни неисповедимы, - кривится Аарон, звучит почти презрительно-небрежно. – Говорить буду я.
- Любой каприз, - улыбаюсь.
Он не отпускает меня, пока мы идем к столику, хмуро смотрит на пирожное, к которому я так и не успела притронуться, на пальцы, сжимающие кружку, почему-то на явно растрепанные волосы.
Бэмби отрывает от столешницы взгляд только тогда, когда Аарон отодвигает для меня стул. Старый, потертый, обитый зеленым бархатом, с высокой резной спинкой.
За это я люблю «Безнадегу» - за полный хаос и бардак, за то, что тут любой найдет что-то свое. А еще за то... что здесь мне спокойно…
Будто не существует мира за изношенными, облупленными стенами этого бара, будто не существует осени, луж, голых деревьев и меня как собирателя…
Я удивленно кошусь на опускающегося рядом на табуретку Зарецкого из-за пришедшей мысли, почти таращусь на него, Аарон смотрит в ответ с немым вопросом, с легким удивлением во взгляде.
Потом.
- Привет, Варя, - здороваюсь с девчонкой. – Я рада, что ты пришла.
- Андрей сказал, нам надо поговорить, - немного дергано пожимает она плечами. – Наверняка, опять попробует «вразумить и наставить на путь истинный». Не понимаю только, зачем здесь ты. В качестве группы поддержки? – Бэмби пробует язвить и казаться безразличной, получается… Первый блин комом, в общем.
- На самом деле я просто хочу рассказать тебе все до конца. Эли тут, чтобы убедиться, что я ничего не упущу.
Варвара молчит, дергает неопределенно плечом и нехотя переводит взгляд на Аарона. Она не строит ему глазки, не кокетничает, смотрит странно, будто пытается что-то понять, будто над чем-то размышляет.
- Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что родители водили тебя в церковь, что ты говорила со священником, ставила свечи, молилась, освящала цепочки и кольцо.
- Да, - бездумно кивает девушка.
Зарецкий немного подается вперед.
- А ты верила? – и пусть вопрос звучит тихо, но Варя вздрагивает так, будто Аарон орет.
- Во что?
- Во все: в Бога и дьявола, в свои действия и силу собственных слов?
Бэмби удивляет. Удивляет тем, что не торопится отвечать, действительно думает над ответом, немного хмурится, опускает глаза.
- Нет. Тогда не верила, - снова это нервное подергивание плечом. Не быть ей хорошим игроком в покер. – Просто хваталась за все подряд.
- И сейчас тоже не веришь, - это не вопрос – утверждение. И Бэмби с Зарецким не спорит, чем снова меня удивляет.
- Я понимаю, - произносит осторожно, немного комкано, - но не верю. Наверное, для этого нужно какое-то время.
- Ты… Как много ты знаешь о религии, как много читала, слышала?
- Наверное, как все, - Варвара отрывает взгляд от кружки с какао, снова смотрит на Аарона, напряженно и немного настороженно. Ей не нравится этот разговор, мое присутствие, вся ситуация, вопросы Аарона не нравятся больше всего, пожалуй. С каждым следующим она хмурится все сильнее. – Ад, рай, грехи и воздаяние за них. Ангелы, демоны.
Зарецкий чуть дергает уголком губ, рассматривает Бэмби немного снисходительно. Это есть у иных, у всех иных, не только у Зарецкого. Мы все смотрим на людей, как на маленьких детей – с уничижительным снисхождением и завистью. Они счастливы в своем неведении, они беззаботны и полностью свободны. Мы… чаще все-таки нет.
- Знаешь ли ты что-то об Охоте Каина?
Варя хмурится, немного нервно проводит по волосам, приглаживая и без того идеальные пряди. Зарецкий незаметно вздыхает, трет виски короткое мгновение.
