Он помолчал и продолжил без особого энтузиазма. Убеждать Котлярова в правильности собственного курса он изначально не собирался. И так наболтал лишнего. С другой стороны иногда имеет смысл быть откровенным с определенными господами, имеющими серьезное влияние. Хуже не будет. Рано или поздно они попросят ответное одолжение. Пусть не рассчитывают на нечто серьезное.
– Когда у людей будет стимул и шанс подняться наверх, а в целом благосостояние будет расти. Всегда будет конфликт между обладающими огромным богатством и живущими бедно. Первые не пожелают делиться, вторые мечтают завладеть чужими сокровищами. Правительство должно выступать посредником в таких случаях и смягчать трения, а не выступать на чей-то стороне. Власть – это средство для охраны жизни, спокойствия и порядка. Чем лучше живут люди, а в идеале в собственных домах и владея разнообразным имуществом, тем меньше у них желания устраивать мятежи. Так что богатым придется поделиться частью прибыли в виде налогов на нужды народа. Отсюда простейший вывод, помогая Лиге, вы ничего не теряете. А вот не давая деньги или обманывая, неминуемо дождетесь нехороших выводов.
Он хорошо учил историю в школе, понял тогда Котляров и сделал интересные выводы. Не фанатик, распинающийся о любви к народу вообще. Достаточно гибкий человек без навсегда вбитых в мозг догм. И не из низов вышел, вместо отбирания собственности предлагает наделять. Революции на манер произошедшей в Империи не будет и перераспределения собственности тоже. Но придавить, кого надо сумеет без всяких сложностей. Не стоит ссориться без веской причины.
И ведь не прогадал. Спали́ Народная Армия его предприятия или взорви трубопроводы и большие бы начались проблемы. А так все довольны. И перспективе неплохой куш. А что половину ожидаемой прибыли с новой многообещающей идеи придется отдать, так других вариантов не наблюдается. Жалко, а придется. Нельзя получить все.
Цена есть у любого, – подумал Стен, оставшись один, – но иные обходятся исключительно дорого. Деньги сейчас необходимы позарез. На одних сколько угодно богатых трофеях долго не протянешь. Почти весь запас снарядов для бомбометов и крупнокалиберных орудий растрачен. Восполнить весьма проблематично.
Снаряд стоит 10–15 «корон», 155-линейный так и вовсе до 50. Это при условии налаженного производства в Свободной Зоне. С сырьем, порохом и взрывчаткой уже напряжение. Еще год и стрелять станет просто нечем. Их возьмут голыми руками. Выход к морю не гарантирует от блокады. Не от хорошей жизни они рванули в атаку, не завершив формирование третьего корпуса.
Снабжение являлось постоянной головной болью. Каждый корпус требовал десятки тонн всевозможной амуниции и боеприпасов каждый день. Любые поломанные вещи требовалось восстановить. Из двух винтовок или даже трех собирали одну. Люди ходили реально ободранные, а от первоначальной формы у многих остались отдельные элементы экипировки.
Некуда деваться. Каждый солдат обходится не меньше двух «корон» в день.
Кормить необходимо сытно и качественно, иначе пользы не будет. Одевать, обувать, вручить каждому каску, котелок, саперную лопатку и массу прочего. Без карабина он не солдат, без пулемета подразделение бесполезно, а к ним требуются патроны и на обучение в немалом количестве. Ведь что толку от стрельбы, если целиться бойца не обучили.
Да много есть всякого, вспомнить хотя бы коней для обозов. Они ведь тоже нуждаются в кормежке и ветеринаре. А лошадей для перевозок потребовалось огромное количество. НА нуждалась в тягловой силе не меньше чем в людях. Больше ста тысяч животных оторванных от хозяйств, считая с мулами и ослами. А ведь надо было еще внимательно смотреть, чтобы не отбирать в деревнях последнюю скотину и расплачиваться по моментально поднявшимся расценкам.
Хорошо хоть продовольствие дешево и доступно. При 40-тысячной армии немалые вроде бы изначальные запасы и поступления улетучивались моментально. Хуже некуда раздумывать откуда доставать очередной платеж. В данной ситуации ему частный счет в банке без надобности, а вот приличный аванс неизвестно за когда выполненное обещание пригодится. Серьезная война требует не героического порыва, а тщательной подготовки, дисциплины и материальных ресурсов.
– Да, – крикнул на стук в дверь, – входи.
Еще один удивительный тип, подумал при виде Крохина. Конечно, делать карьеру в новом государстве легче и удобнее, но при его ярко выраженных отрицательных взглядах к любой демократии и обожании армии пойти в мятежники – это нечто удивительное. Так и не разобрался в побуждениях и причинах, приведших достаточно успешного вояку на другую сторону. Темнит он и прямо не объясняет. Ну не шпион, не уволенный с позором и не проворовавшийся – это без сомнений. А в целом чужая душа вещь темная. Там нечто сугубо личное, вроде мести присутствует и неудовлетворенного самолюбия.
