Тут и шарахнули их пулеметы. Кто успел – залег, а убитых и раненых множество. Потом стали кидать из бомбометов. Тут уж вообще лихо стало. Моего друга и земляка Марти Оссиана осколком зацепило. Смотрю: лежит, живот распорот и кишки наружу. Глаза открыты, но уже неживые. Ушла от него удача. В первом же бою. Да разве он один? Половина роты там осталась навсегда. Кто уцелел, стали отползать назад. За убитыми прячемся. Примерно прикинешь, откуда пули летят в твою сторону и стараешься двигаться, чтобы убитый тебя от этой трассы прикрывал. На брюхе, ага. Встать верная смерть.
Нас, тех, кто был еще способен стоять в строю, свели в отдельный батальон. Человек триста набралось из полка. Построили и зачитали приказ: взять эту проклятущую деревню. И мы пошли снова. Опять артподготовка и бросок. Очнулся я в госпитале. Гляжу – подушка, простыня, серое солдатское одеяло. Ага, думаю, плен – это ерунда, главное живой…
Ненависть? С какой стати? Тот, кто в тебя стреляет – враг. Убить его не грех. Это ведь и для нас, и для них нормально. А ко всем подряд патранам я никогда таких чувств не испытывал. Нормальные ребята и лечили, и кормили. Вот в бою другое дело. Я тоже стрелял. Не могу сказать точно, но вполне вероятно попадал. Я ведь стремился уцелеть и прикрыть однополчан.
Когда мимо пронесся верховой, разбрызгивая по сторонам грязь из-под копыт, Динас вздохнул с ощутимым облегчением. Подобный признак всегда означал перемены. Пройдя за семьдесят часов почти полтораста лиг с полным грузом за спиной, большинство откровенно мечтало в срочном порядке прилечь и отдохнуть. По довоенным нормам тридцать лиг считалось нормально. Это кавалерия 60–70 должна за сутки преодолеть. Они побили лошадей по скорости и выносливости. Кому рассказать, не поверят.
А до этого неделя переходов ночами и единственный бой. Если его можно так назвать. Штурмовали они базу всерьез, да к счастью без осложнений и потерь. Трое раненых на батальон – это рекорд всех времен и народов. Пусть ветераны с их высадками и туканско-миксатским конфликтом заткнутся. Таким им похвастаться не удастся. А здесь даже на награды вряд ли имеет смысл рассчитывать. Куча пленных и ни одной отстрелянной обоймы. Или дадут?
Он тоже ничем не лучше прочих. Основное желание ноги вытянуть и ни о чем не задумываться хоть пару часов. В принципе с самого начала не ожидали оркестра с цветами, но вместо праздника или боев бесконечный выматывающий марш. Тут невольно вспомнишь тренировки и пожалеешь об их досрочном окончании. Даже Сиднев не проявлял настолько огромного садизма, гоняя их в горах. С другой стороны, если бы их сразу отправили в поход, он бы точно лег и умер. С детства таких концов не отмахивал без остановки. У них все-таки имелись лошади и ездили в основном верхами. А здесь личная только у лейтенанта имеется.
Двадцать вторая, передали по цепочке спереди – стоять! Как и ожидалось. Это они. Правильно называются 2–2 – 2–2 или вторая рота второго батальона второй волонтерской бригады второго горного корпуса. Только никто этого не произносил. Четыре двойки звучало ничуть не хуже. А сейчас и 22 сойдет. Чужие в строю отсутствуют.
В пехотной роте 180 человек, из них 40 в обозе, примерно 140 в трех взводах должны воевать. Ну за минусом парочки вконец сбивших ноги. К счастью таких немного. Учил их ротный на совесть. Отвалиться ступни могут, растертыми оказаться никогда. Выбыть в самый ответственный момент позорно.
Четыре десятка на обслуге – это много? Ничуть. А патроны с продовольствием, а раненые, а полевая кухня? Горячая пища три раза в день великая вещь. Это дело чуть ли не единственное скопированное у фадзийской армии. В Шиоле до такого не додумались.
За счет изготовления еды во время марша, а не после него, скорость передвижения увеличивалась в два раза. Уж кто это придумал заимствовать неизвестно, слухи упорно говорили про Шаманова, но ему вообще приписывали все. Динас не настолько наивный, чтобы не догадываться о невозможности проследить за всякой ерундой и каждый дырой в горах.
Тем не менее, кто бы не принял решение, а наклепали их огромное количество. В каждой роте имеется. Очень полезная вещь. Даже важнее крупнокалиберного пулемета. Он зараза тяжелый, а никаких особых целей для него пока не имелось. Хорошо еще не его дело. Пусть рота тяжелого вооружения старается. Или все-таки им лучше? Не на спине носят.
На колесах везут КПВ и бомбометы со снарядами. На каждый метатель два ездовых, две повозки. На одной повозке бомбомет следует, а на второй боеприпасы. Сами артиллеристы шествуют практически налегке. ППВ и гранаты с пистолетами. А то ручной пулемет хоть и называется легким, а попробуй потаскать на такие расстояния 12 кило веса.
