– Нельзя так жить, – убежденно заявил Макс, – неправильно это. А вдруг ребенок? Хорошие у него родители будут – невенчанные!
– Сын – это хорошо. Я не против. А со всем остальным, сделай одолжение, морочь голову лично Уне. Я ж говорю – духовность. Прогрессивная до безобразия. Вечно некогда, постоянно занята и убить целый день на столь необходимую процедуру отказывается. Уж очень болеет за наше дело, – Лайс откровенно ухмыльнулся. – Революцию должны делать именно такие – с горящими глазами. Их можно застрелить, повесить на фонарных столбах, но нельзя остановить.
– Так нельзя, – повторил Геллер с убеждением. – Я про ваши неоформленные отношения. И для Лиги неудобно.
– Вот про Движение ты врешь. Не в нем сложность. Воспитывай Уну, коли неймется. Я уверен – как влипнет, все сразу случится. И Храм, и возможность спокойно посидеть. Пальцы в спину нам не требуются. Обязательно сделаем запись. Пока надеется и так обойтись.
– Значит, ты не станешь отнекиваться от венчания?
– Чего вдруг?
– Тогда я на прямую к Стену пойду.
– Он то при чем?!
Лайс соскочил с подоконника и подобрал прислоненную к стене полицейскую дубинку.
– Начали? – деловито спросил Макс, снимая с пояса свою. У него была покороче и самодельная. Проще сказать почти дубина из ближайшего леса. Ну не ходить же в атаку с обычными цепями, ломами и металлическими прутьями. Все-таки начальство, необходимо соответственно выглядеть. Еще желательно не подставляться и иметь под рукой нечто солидное.
– Идут гады.
Они ссыпались со второго этажа, тяня за собой шлейф из соратников, заполонивших все лестницы и вестибюль.
– Все помнят, что делать? – риторически спросил Лайс перед выходом. Детальных планов они не разрабатывали – не та ситуация. Основное правило молчать, не привлекая внимания до последнего момента. – Пошли!
Непрерывным потоком больше сотни человек, вооруженных всевозможными орудиями для членовредительства они вылились наружу, на площадь, разворачиваясь строем. В двух соседних домах происходило ничем не отличающееся действие. В дальнем конце площади их заметили и из темных проемов посыпались еще люди. Они шли молча и целеустремленно. Возле здания театра, где сегодня происходило собрание рабочих, собралась другая толпа, столь же «безобидная» и пыталась прорваться внутрь. Ломы и топоры долбили по огромным дверям и некогда им было осматриваться по сторонам. Рвущиеся вперед бандиты чувствовали свои жертвы впереди и были уверены в победе.
– Глуши штрейкбрехеров, – заорал Лайс в голос, вытягивая первую попавшуюся спину со всей силы. Человек глухо вякнул и рухнул под ноги.
Строй взорвался криками и матом. Парни перестали сдерживаться и пустили в ход не только палки, цепи и ломы, но и весь словарный запас.
Рудов увернулся от удара ломом, врезал с оттяжкой еще одному по ребрам и с превеликим удовольствием добавил подкованным железными набойками сапогом. Мысленно он похвалил себя за предусмотрительность. При плохом освещении не сразу сообразишь, кто есть кто. Далеко не с каждым лично знаком, последнее время появилось множество новеньких и совсем не обязательно служивших в армии.
Работяги организовывая очередной профсоюз на предприятии приходили за защитой. А это дело взаимообразное. Сегодня прикрывают тебя, завтра изволь присутствовать по делу, которое тебя не касается. Одежка у его парней самая разнообразная поэтому белые повязки на рукавах у соратников очень удобно.
Драка все больше расползалась по площади, часть прижали к стене клуба, оттуда полезли поучаствовать в расправе разъяренные люди, но большинство пытались прорваться из свалки. Стоять насмерть у них желание пропало, если и было изначально. На каждого приходилось не меньше двух нападающих из Лиги. Со всех сторон толкались, разгоряченные, обозленные и нередко окровавленные (сходу и не разберешь своя или чужая кровь). Оскаленные зубы, вытаращенные глаза, дикие крики. И сам ничуть не лучше.
У него на глазах одного из штрейкбрехеров свалили и намеренно сломали колено, залепив палкой. Человек завыл не хуже собаки. Сегодняшний вечер очень многим запомнится надолго.
Тут ему прилетело сбоку так, что в глазах потемнело и Лайс обнаружил себя стоящим на коленях. Рядом валились еще два тело и одно из них с хэканьем и невразумительными криками продолжали пинать ногами. Он поднялся, не столько ошеломленный, сколько разъяренный, шагнул вперед. Не задумываясь, влепил, так что очередной мужик без повязки заорал и рухнул на колени. Наверняка руку сломал в локте.
Крик «Не бей!» Лайса не тронул. Основное правило драки – не оставлять за спиной недобитых. Они только с виду сдаются, а ткнуть ножом в спину одно движение. На войне с человеком все сразу ясно. Бросил оружие – пленный. В подобных столкновениях правил не существуют.
В спину кто-то не сильно толкнул и очередной удар вышел неловким, просто щеку разорвал. Второй удался лучше. Человек завалился мешком. Так не притворяются. Без сознания.
