Ко всему еще опровергал старую всем известную истину: дурак идет в пехоту, умный служит в артиллерии, в морской пехоте забияка, а на флоте пьяница. Зверев не пил вообще. Родная душа. Чудо из чудес. Его не совратили и во время войны. Мягкий-то капитан-инженер мягкий, а как решил что – упряжкой тяжеловозов не сдвинешь. Будет стоять на своем насмерть. По слухам осмеливался спорить с адмиралами, доказывая невозможность движение указанной скоростью при его драгоценных турбинах и выдавал в критические моменты нереальный разгон. За что и ценился умными командирами.
– Я обязан участвовать во всех действиях подчиненных. Я за них отвечаю, – послушно отрапортовал Зверев.
– И как? Понравилось?
– Турбины мне легче понять, – честно доложил капитан. – А это, – его передернуло. – Бессмысленная жесткость. И люди… Я ведь почти всех знаю. Не среди них, – он замялся.
– Ясно, – подтвердил Лайс.
Он действительно разобрался без особых усилий. Война у них была совершенно разная. Одно дело служить на корабле, где постоянный распорядок и самое страшное снаряд большого калибра, попавший раз пять в борт за всю войну. Совсем другое участвовать в рукопашной. Ничего нет страшнее. Там дерутся всем. Штыками, ножами, лопатками, гранатами, кулаками и зубами. Все хотят первыми убить врага и самим остаться живыми. Протяженность окопов или поля потом измеряется количеством трупов.
Сегодня было милое развлечение в сравнению с прошлым и не все забыли каков реальный бой. А инженер впервые поучаствовал и не стоит скрючившись, выворачиваемый наизнанку после некоторых сцен. Честь ему и хвала. И все-таки…
– Займись своими прямыми делами, – твердо приказал Лайс. – Каждому свое.
– Да? И кто у нас получит должность начальника Лиги в Натмуке?
– Вот ты и посоветуешь, идет? А мне нужно совсем другое.
– Не доходит до меня, – сознался Зверев, моргая честными глазами. – Зачем это нужно? Вот это, – он кивнул на площадь, – я представляю. А спорт?
– Представитель Лиги занимает первое место на соревнованиях по боксу и едет в другую страну, давать там интервью. Чем плохо?
– Я не разбираюсь в боксе.
– Зато в баскетболе замечательно, – мысленно вздохнув, заверил Рудов. Он сам не в курсе, но Уна говорила у инженер-капитана даже какая-то серьезная медаль имеется. Лет пятнадцать назад он вполне профессионально играл на общешиольских соревнованиях флота. – Короче, – поспешно прервал сам себя, поучения не вышло, напрашивались подозрительные переговоры. – Мордобитие явно не твоя стихия. Давай честно, за что ты хочешь отвечать.
– Флот, – моментально ответил Зверев.
– А он у нас завелся?
– Понадобится.
– Тогда подваливай завтра, – Лайс прикинул расписание, – часам к трем. Обсудишь свои идеи с Команданте. Это выше моего разумения. По мне самый лучший выход прямо просить потребное. Глупо заставлять человека заниматься неприятным ему делом. Только обдумай предварительно, кем заменить себя.
– Слово?
– Еще землю есть заставь! Мы вроде взрослые ребята, а ты вообще офицер!
– Знаешь, – очень тихо сказал Зверев, – я себя ощущаю по прежнему юношей, только вчера окончившим мореходку. Будто все над головой пронеслось, пока я ковырялся в железках. Даже на детей иногда смотрю и удивляюсь. У меня и такие большие?
– Так это ж хорошо, – убежденно заявил Лайс. – Сохранить молодость в душе. Жизнь прекрасна и не люблю странных людей вечно ноющих и изображающих страдания. Лучше уж остаться мальчишкой до самой смерти и удивляться окружающему миру.
– Да я не о том. Не мое дело люди. Я чувствую себя неловко, командуя и не представляя к чему. Вот турбины, механизмы – вызывают интерес.
– Договорились, – согласился Рудов.
Все-таки каждому свое. Променять должность начальника Лиги в крупнейшем городе на абстрактную возможность возиться с двумя или тремя шаландами, называя их флотом. Еще неизвестно найдутся ли там вожделенные механизмы или придется ходить под парусом.
Работать руками он умел, но сейчас шел как раз в обратную сторону, к руководству людьми. Чем дальше, тем больше попадало к нему в подчинение народу и далеко не каждый раз все решалось настолько просто. Дал по кумполу и сиди, перекуривай. Власть штука притягательная и выпускать ее обидно. Это называется честолюбием и ничего ужасного он в себе не находил. Власть не цель. Это попутное. Обеспечить людям в стране возможность жить и свободно трудиться, получая достаточно для семей и повышая благосостояние – вот основная идея. А если придется идти к ней по крови, ничего не поделаешь. Даром ты только рождаешься и умираешь.
