Ещё он представлял его живым существом, большим и сильным, но лишённым привычных очертаний. Чтобы познакомится, он сначала погладил его, а потом рванул с места и побежал с ним наперегонки, вступив в захватывающую для них обоих игру – бег с препятствиями.
Неизвестно, сколько прошло времени, все стояли молча, им никто не мешал, и тогда Большой Барабан впервые за многие годы вошёл в резонанс с миром. Пашка тогда ещё ничего не знал про шаманов и их бубен, открывающий Верхний и Нижний мир, но он почувствовал нарастающую мощь потока, который сформировался внутри их с Барабаном общего тела и был к этому готов.
Вибрация нарастала и молодые люди в комнате тоже ощущали нечто необычное, но никто из них даже не пытался остановить Пашку, пока в пионерскую не влетел Директор школы, на лысой голове которого пульсировал тёмным фиолетом потревоженный Блик.
– Отставить игру! – бросил он Пашке с порога, и сразу обратился к Вере и Игорю, – Вы что себе позволяете? У старших классов уроки ещё не кончились!
Директор грубо снял с плеча Пашки ремень и подхватил Барабан, продолжая отчитывать комсомольцев.
– И кто вам разрешил его трогать? Уберите полковой барабан на место, это слишком ценный подарок для нашей школы, чтобы так просто доставать его и стучать!
– Мы решили, что новому барабанщику надо дать возможность опробовать его и привыкнуть, – ответил Игорь.
– Но только не вовремя занятий! – Директор поставил Барабан на место и закрыл дверцу шкафа. Его Блик перестал пульсировать, но сам он так и не успокоился.
– И знаете что, дайте мне ключи, пусть будут у меня, чтобы до седьмого числа никто его не трогал, – он протянул к старшему вожатому руку и тот послушно вложил неё ключ.
Директор запер шкаф и убрал ключ в нагрудный карман.
– А ты мальчик, свободен! – обратился он к Пашке, а сам принялся шептаться с вожатым и председателем совета отрядов.
И когда Пашка уходил, то явно разобрал в его потоке речи такие словосочетания как «…мальчик не готов» и «всё-таки тюрьма…»
Он вышел из пионерской комнаты, чувствуя себя совершенно разбитым. Уставшим после конкурса и внутренне опустошённым. И хотя Пашка никогда не сталкивался ни с чем подобным, но понимал – ему удалось пробудить Большой Барабан, который действительно является оружием и Директор знает об этом. Поэтому он, скорее всего, найдёт повод не позволить достать его на 7 ноября, а если сочтёт Пашку совсем опасным, то и вовсе пересмотрит решение совета отрядов и заставит комсомольцев заменить его другим барабанщиком.
Всё закончилось так стремительно и совершенно без его участия, а то, что он принял за победу, было только началом борьбы. В этом он ещё раз убедился, как только вернулся домой.
Там он застал дядю Борю и его кореша Федьку за суетливыми сборами. Федька, глядя на него, лишь нервно усмехнулся, а дядя Боря сразу повёл Пашку в его комнату, где на диване лежал, пустой и раскрытый, чемодан, с которым он обычно ездил летом в пионерский лагерь. И ещё до того, как дядя Боря открыл рот, он всё понял. Свои тёмные дела эти люди здесь завершили и теперь то ли убегают, то ли просто меняют место, а его собираются захватить с собой в качестве прикрытия.
– Паша, собирайся вещи, мы сейчас уезжаем. Сегодня утром от Тамары пришла телеграмма, что в Москве умер наш общий родственник и надо срочно ехать туда и занимать освободившуюся жилплощадь. Мы должны быть в Москве уже сегодня, чтобы завтра с утра занять очередь в домоуправление. Я договорился с водителем директора завода, он через час заедет за нами и довезёт до ближайшей станции.
Пашка молчал, совершенно не готовый к новым потрясениям, но вместе с тем зная – никуда нельзя ему сейчас уезжать, пока он всё здесь не закончит.
– В школу я потом напишу, они все документы в Москву по месту твоего нового обучения переправят, а вот времени с друзьями прощаться у тебя, пойми меня, нет.
«Бежать!» – подумал Пашка, но в ответ только кивнул, достал из шкафа свои штаны, рубашку и положил их на дно чемодана.
– Вот и хорошо, бери всё, что нужно, – сказал дядя Боря, наблюдая за Пашкой и стараясь зафиксировать все скрытые сущности его настроения, – Ужина у нас сегодня не будет, а чая выпить перед отъездом я тебя позову.
И дядя Боря вышел из комнаты. Он закрыл за собой дверь, а через мгновение Пашка услышал щелчок – звук повёрнутой щеколды.
«Он меня запер!» – задохнулся Пашка и сразу бросился к окну, но вместо ноябрьской синевы и крошек далёких фонарей, разглядел лишь чёрную и тугую, неподвижную тьму. Ставни были крепко заперты и посажены на замок, превратив комнату в ловушку.
Первая его мысль была начать играть на барабане, а когда дядя Боря опять зайдёт и попросит его прекратить, попробовать прошмыгнуть у него между ног и выбежать на улицу. Но это был слишком простой трюк для такого прожженного змея, как дядя Боря. Тем более, входную дверь он тоже, наверняка, запер.
