— Да. Наверное. Я уже стоял на виселице, и как-то мне не понравилось. Несколько раз меня чуть не убили в битве, но там, как понимаешь, некогда было размышлять. А вот когда я едва не умер от ран и лихорадки, было настолько больно, что смерть казалась желанным избавлением. В целом если я мог бы выбирать, то умереть во сне — не самый плохой вариант. — Он наклонился ко мне и поцеловал. — Желательно в постели, с тобой под боком. В весьма почтенном возрасте, имей в виду. — Он легонько коснулся моих губ языком и встал, стряхивая сухие дубовые листья с бриджей. — Займусь-ка я костром, пока хоть что-то видно. Принесешь рыбешек?
Я оставила его возиться с кремнем и растопкой, а сама спустилась к ручью, где мы оставили выпотрошенную форель. Когда я вернулась, было уже настолько темно, что я видела только силуэт, сидящий на корточках у крошечного костерка. Между рук, словно благовоние, поднималась светлая струйка дыма.
Положив рыбу в траву, я присела рядом с Джейми и стала смотреть, как он подкладывает новые веточки в костер, терпеливо выстраивая его, словно защиту против надвигающейся ночи.
— Как думаешь, каково это? — вдруг спросила я. — Умереть?
Джейми уставился в огонь. Горящий прутик хрустнул, рассыпая сноп искр; они взмыли вверх и погасли.
— Ибо всякая плоть — как трава… засохла трава, и цвет ее опал, — тихо процитировала я Библию. — Как думаешь, после смерти ничего не будет?
Джейми покачал головой и перевел взгляд туда, где среди темных стволов мигали яркие искорки-светлячки.
— Не знаю, — негромко отозвался он и коснулся моего плеча своим. Я опустила на него голову. — Есть слова Церкви… — Он не сводил глаз с пляшущих в траве огоньков. — Нет, не знаю. Думаю, все там будет хорошо.
Джейми на миг прижался щекой к моим волосам, а потом встал и взялся за кинжал.
— Костер готов.
С приходом сумерек спала и жара. Легкий ветерок сдувал влажные пряди с моего лица. Я сидела с закрытыми глазами, опустив голову и наслаждалась приятной прохладой.
Джейми чем-то шуршал у костра. Затем раздались другие тихие звуки — он остругивал дубовые веточки, чтобы потом зажарить рыбу.
Рука Джейми зацепила мое плечо, и я улыбнулась, не открывая глаз.
— Черт! — раздалось с другой стороны костра. — Порезался, болван неуклюжий!
Я распахнула глаза. Джейми, в добрых восьми футах, посасывал небольшой порез на костяшке большого пальца. У меня по спине пробежали мурашки.
— Джейми. — Собственный голос показался мне странным, а на шее сзади будто вдруг возникла мишень.
— А?
— Кто-то… — Я сглотнула, чувствуя, как волоски на руке становятся дыбом. — Джейми… кто-то… у меня… за спиной…
Он глянул на тени за моим плечом, и его зрачки расширились. Оборачиваться я не стала — бросилась плашмя на землю, чем и спасла себе жизнь.
Раздалось громкое «Уфф!», и вдруг резко запахло аммиаком и рыбой. Что-то ударило меня в спину, да так, что вышибло весь воздух из легких, а потом тяжело наступило мне на голову, вдавливая лицо в землю.
Я вскочила, хватая воздух ртом и смахивая с лица прилипшие листья. По поляне, вереща, как кошка, рыскал огромный черный медведь.
Сперва, ослепленная грязью, я не заметила, где Джейми. А потом увидела его… под зверем. Джейми обхватил огромную шею рукой, уткнувшись лбом в плечо, как раз под раззявленной слюнявой пастью.
Из-под туши вылетела нога — Джейми отчаянно пытался поймать опору. Ботинки и чулки он снял, когда мы разбивали лагерь, и я испуганно вздохнула, когда босая ступня прошлась по остаткам костра, поднимая сноп искр.
Предплечье Джейми, почти утонувшее в густой шерсти, напряглось от усилий. Свободная рука раз за разом наносила удары. Он не выронил кинжала! Одновременно Джейми изо всех сил давил на шею зверя.
Медведь упирался и бил лапой, пытаясь стряхнуть надоедливую ношу, а потом потерял равновесие и со злобным рычанием рухнул мордой вперед. Я расслышала сдавленное «Уфф!», которое на этот раз вряд ли издал медведь, и лихорадочно стала озираться в поисках какого-нибудь оружия.
Зверь с трудом встал на лапы, яростно отряхиваясь. Мелькнуло искаженное от усилий лицо Джейми. Он вытаращил глаза, заметив меня, и выплюнул изо рта шерсть.
— Беги!
А потом медведь вновь рухнул, и Джейми скрылся под огромной тушей.
Смутно припоминая Маугли с его Красным Цветком, я бешено зашарила руками по сырой земле, но находила лишь горелые ветки и тлеющие угли, которые обжигали пальцы, но все равно были слишком малы.
Я всегда считала, что медведи от злости рычат. Этот шумел ого-го как, однако звуки скорее напоминали поросячий визг. Джейми тоже не молчал, что, учитывая обстоятельства, меня радовало.
Вдруг я нащупала нечто холодное и скользкое — рыбину, которая отлетела в сторону от костра.
— К черту Красный Цветок, — буркнула я.
Схватив форель за хвост, я рванула вперед и что было сил треснула медведя рыбиной по носу.
