Конь остановился, наткнувшись на неожиданное препятствие. С горы, беззаботно подпрыгивая, с веселым журчанием бежал ручеек. Чистая прозрачная вода, бегущая по темным камням, являла собой прекрасное зрелище. К сожалению, ручей окончательно размыл тропу, которая, не выдержав неравной борьбы с непогодой, расплылась по горному склону.
Я сидела верхом не двигаясь, по лицу стекали капли. Другого пути не было. Справа от меня склон становился почти отвесным, так что попытка спуститься означала бы добровольно пойти на риск свернуть себе шею. Покрывшись испариной под одеждой, я пришпорила безымянного жеребца и повернула назад.
Если бы ручей не вышел из берегов, я вернулась бы к Мюллерам, а Джейми с Иэном еще пару дней пришлось бы жить самостоятельно. Но у меня не было выбора; предстояло либо отыскать другой путь к дому, либо остаться на месте и потонуть в дожде.
Я устало ехала обратно по собственным следам. Примерно в четверти мили от того места, где размыло тропинку, я обнаружила небольшую седловину между двумя каменными утесами. Такие впадины часто встречались в той местности, самая обширная находилась у подножия высокой горы, которую недаром звали Пиком Дьявола. Если я проеду вдоль седловины к другой стороне холма и поднимусь вверх, возможно, я снова набреду на тропу, что ведет на юг через гору.
Из седловины открывался прекрасный вид на подножие горы и голубую долину, что раскинулась внизу. Но вершины гор скрывались в черных тучах, время от времени озаряемых вспышками молний. Ветер утих, однако дождь только усилился. С этой стороны холма насыпь оказалась надежнее, почва была каменистой. Мы медленно ехали мимо ясеневых рощиц и стоящих поодаль дубов. Я приметила пышные заросли ежевики, чтобы сориентироваться, в случае чего, но останавливаться не стала. Судя по тому, как обстоят дела, хорошо бы добраться домой до того как стемнеет.
Желая отвлечься, я начала мысленно перебирать содержимое кладовой, размышляя, что приготовить, когда доберусь домой. Что-нибудь по-быстрому, подумала я, трясясь от холода, и, конечно, что-нибудь горячее. Рагу готовить слишком долго, суп тоже. Если в хозяйстве найдется кролик, можно обвалять его в яйце и кукурузной муке и обжарить. А если нет, можно сварить овсяной каши, бросив туда бекона для запаха, или пожарить яичницу с зеленым луком.
Я сглотнула слюну. Несмотря на капюшон и шапку волос, капли дождя барабанили по макушке, словно град.
И тут я поняла, что это и в самом деле град. На землю сыпались крошечные белые шарики. Спустя несколько секунд шарики стали размером с жемчужину и тяжело застучали по ковру из сырой листвы; звук напоминал автоматную очередь.
Конь яростно затряс головой, пытаясь избавиться от жалящих ударов. Я поспешно схватила поводья и направила беднягу под раскидистый каштан. Плотный навес из листьев надежно защищал от градин.
— Отлично. — Я ободряюще потрепала коня по боку. — Все в порядке. Мы в безопасности, если, конечно, молния не ударит.
Видимо, эта фраза прозвучала как вызов. Темное небо за горой Рон раскололось надвое, и несколько мгновений спустя низину сотрясло мощным раскатом грома, от которого с листьев каштана разом осыпались градины.
Кажется, молния ударила где-то далеко, за горой. Затем небо рассекли еще несколько вспышек, и с каждым новым ударом раскаты грома становились громче. Град закончился, но дождь не стихал. Хотя долина внизу исчезла в тумане, молнии освещали суровые горы, сверкая в небе наподобие перекрещенных костей на пиратском флаге.
— Раз гиппопотам, два гиппопотам, три гиппопотам, четыре гиппо…
Бум! Конь тряхнул головой и нервно переступил копытами.
— Знаю, каково тебе, — сказала я, вглядываясь в долину внизу. — Тише-тише, не волнуйся.
Новая вспышка озарила темный склон.
— Раз гиппопотам, два гиппо… — Могу поклясться, земля содрогнулась. Конь издал дикое ржание и встал на дыбы, хотя я изо всех сил натягивала поводья. Копыта замолотили по мокрым опавшим листьям. В воздухе повис сильный запах озона.
Вспышка.
— Раз, — процедила я сквозь зубы. — Черт возьми! Ой! Раз гиппо…
Вспышка.
— Раз…
Вспышка.
— Ой! Мама!
Я не поняла, как упала. В один миг передо мной мелькнули поводья, панически метнулось сильное тело животного весом в добрую тысячу фунтов. В следующий миг я уже лежала на земле, глядя в кружащееся темное небо.
От удара из меня едва не вышибло дух, я отчаянно пыталась снова собрать себя в кучу. Затем мне все же удалось сделать вдох. Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Дождь лил в лицо, вода собиралась озерцами в глазницах и струйками стекала к ушам. Лицо и кисти рук окоченели от холода. Руки, по счастью, шевелятся. Ноги. Я подвигала левой — больно, но не слишком, только колено саднит. Я с трудом повернулась на бок — мешала намокшая, тяжелая одежда. И все же эта одежда защитила меня от серьезных травм.
