— Тише, — повторил он и положил ладонь мне на плечо, чтобы подавить протесты. — Иди к нему, тетя, он не испугается, он привык.
Я соскребла комок грязи с кончика носа, чувствуя себя совершенно по-идиотски. Но спорить времени не было. Я шагнула в темный амбар, склонилась над умирающим и взяла его за руку. Мягкая безвольная ладонь, сухая горячая кожа.
— Иэн, поговори с ним. Скажи, как его зовут, скажи, что все будет в порядке.
— Нельзя называть его имя, тетя, это привлечет духов зла.
Иэн откашлялся и издал несколько гортанных звуков. Ладонь в моей руке слегка вздрогнула. Глаза привыкли к темноте, я заметила, что на лице индейца мелькнуло изумление при виде моей измазанной физиономии.
— Пой, тетя, — тихо велел Иэн. — Может, «Эту тайну пресвятую»?[31] Звучит похоже.
Что мне оставалось? Я неуверенно затянула:
— «Эту тайну пресвятую славим в поклонении»…
Спустя несколько мгновений голос мой окреп, я присела на корточки у постели и продолжила петь, держа несчастного за руку. Морщины между бровей индейца разгладились, мне показалось, на него снизошло успокоение.
Я видела много смертей: от болезни, от несчастного случая, от ранений и от старости. Я видела, как люди принимают смерть, одни стойко, по-философски, другие — яростно протестуя. Но я никогда не видела, чтобы человек умирал именно так.
Индеец просто ждал, глядя мне в глаза, когда я закончу петь. Тогда он повернул голову к двери, и ему на лицо упали лучи восходящего солнца.
Я тихо сидела, держась за обмякшую руку, и тут поняла, что тоже не дышу.
В полнейшей тишине время словно замерло на мгновение… Конечно, замерло, подумала я и перевела дыхание. Для него время замерло навсегда.
— Что будем с ним делать?
Понятно, что мы больше ничем не могли помочь нашему гостю, осталось придумать, как поступить с его телом.
Я тихо перекинулась парой слов с лордом Джоном, и он взял с собой Билли собирать в горах позднюю землянику. Хотя смерть индейца не представляла ничего ужасного, мне не хотелось, чтобы Билли видел покойника; это стало бы слишком большим испытанием для ребенка, который всего лишь несколько месяцев назад наблюдал, как умирает мать. Лорд Джон тоже казался расстроенным, немного солнца и свежего воздуха не повредит им обоим.
Джейми хмуро провел рукой по щеке. Он еще не успел побриться, и щетина негромко зашелестела под его пальцами.
— Надо похоронить его достойно.
— Понятно, что не стоит оставлять его в амбаре, но не рассердятся ли индейцы, если мы здесь его похороним? Иэн, ты знаешь, как они поступают с мертвецами?
Иэн еще был слегка бледноват, однако держался с поразительным самообладанием. Он покачал головой и глотнул молока.
— Не очень хорошо, тетя. Но я видел, как умер один человек, я говорил тебе. Его завернули в оленьи шкуры и с пением пронесли по деревне, а затем отнесли в лес и уложили на высокую деревянную платформу. И оставили, чтобы он усох.
Джейми не слишком вдохновила перспектива иметь под боком мумифицированное тело, устроенное высоко на платформе среди деревьев.
— Может, лучше обернуть его чем-нибудь и отнести в деревню? Пусть собственный народ обойдется с ним по обычаю.
— Нельзя, — возразила я, вынула из голландской печки противень со свежевыпеченными кексами и ткнула в один веточкой. Она легко вошла, так что я водрузила противень на стол и села сама, бездумно уставившись на горшок с медом, который золотился в лучах утреннего солнца. — Скорее всего, тело еще заразное. Ты не трогал его, Иэн?
Племянник отрицательно покачал головой:
— Я к нему не прикасался, тетя. По крайней мере, после того, как он заболел. А до того я не помню. Мы же охотились все вместе.
— А ты корью не болел… — Я взволнованно провела рукой по волосам. — Черт побери! А ты, Джейми?
К моему облегчению, он кивнул.
— Когда мне было лет пять. По твоим словам, два раза корью не болеют. Значит, мне можно касаться тела.
— Я тоже переболела. Только проблема в том, что нельзя нести его в деревню. Я не знаю, сколько живут микробы в одежде и на коже. Мы не сумеем объяснить индейцам, что его нельзя трогать и вообще лучше к нему не приближаться.
— Я волнуюсь, — неожиданно вмешался Иэн, — потому что этот парень не из Анна-Уки, он из дальней деревни, что к северу. Если мы его здесь похороним, соплеменники решат, что мы замучили беднягу до смерти и закопали, чтобы скрыть следы.
Да, об этом я не подумала. По спине пробежал холодок.
— Ты серьезно считаешь, что они могут так решить?
Иэн пожал плечами, разломил кекс и полил его медом.
— Народ Накогнавето доверяет нам, но Майерс говорил, что хватает и сомневающихся. У них есть причины для подозрений?
Учитывая тот факт, что большинство индейцев из племени тускарора лет пятьдесят тому назад полегли в сражениях с переселенцами, захватившими земли Северной Каролины, пожалуй, основания у них были.
Джейми проглотил последний кусочек кекса и со вздохом откинулся на спинку стула.
