Судья Конант, опрятный джентльмен средних лет, натянул парик, накинул мантию и приказал зачитать обвинение. Оно заключалось в следующем: Фергус Клодель Фрейзер, житель округа Роуэн, 4 августа 1769 года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа преступно напал на Хью Бероуна, помощника шерифа округа, и украл у него собственность, принадлежащую Короне, каковая на законных основаниях находится теперь под стражей.
Указанный Хью, призванный к даче показаний, был долговязым дерганым парнем лет около тридцати. Он забормотал показания, уверяя, что при исполнении обязанностей столкнулся с ответчиком на Баффало-Трейл-роуд. Ответчик сперва по-французски осыпал его бранью, а когда Бероун попытался уйти, последовал за ним, ударил его в лицо и забрал имущество короны, находившееся в распоряжении Бероуна, а именно лошадь с уздечкой и седлом.
По приглашению суда свидетель оттянул рот, демонстрируя с правой стороны зуб, сломанный во время нападения.
Судья Конант с интересом обозрел пенек, оставшийся от зуба, и обратился к заключенному:
— Что ж… А теперь, мистер Фрейзер, мы хотели бы услышать ваш рассказ об этом прискорбном происшествии.
Фергус опустил нос и окинул судью взглядом, полным глубокого презрения, каким мог бы пожаловать разве что таракана.
— Этот кусок дерьма, — резко начал он, — подошел…
— Мы просили бы заключенного воздержаться от оскорблений, — холодно произнес судья Конант.
— Этот помощник шерифа, — продолжил Фергус, не меняя тона, — подошел к моей жене, которая возвращалась с мельницы с маленьким сыном в седле. И этот… помощник… остановил ее и без церемоний вытащил из седла, сообщив, что изымает лошадь вместе со сбруей в счет уплаты налога. Он оставил ее с ребенком на руках в пяти милях от дома под палящим солнцем!
Фергус свирепо посмотрел на Бероуна; тот прищурился в ответ. Сидящая рядом с Брианной Марсали возмущенно фыркнула.
— Какие налоговые обязательства вменял вам помощник шерифа?
Фергус залился румянцем.
— Я ничего не должен! Он говорит, что за землю следует уплачивать три шиллинга каждый год в счет аренды, но это полная чушь! Моя земля освобождается от налога по условиям дарственной на землю, которую дал Джеймсу Фрейзеру губернатор Трион. Я так и сказал вонючему
— Не знаю я ничего ни о какой дарственной! — угрюмо заявил Бероун. — Эти люди расскажут вам любую сказочку, лишь бы не платить. Вруны и бездельники!
—
По комнате пробежал смех, заглушив упрек судьи. Французского Брианны, усвоенного в школе, хватило лишь на то, чтобы перевести это как «уши из цветной капусты», и она тоже захихикала.
Судья поднял голову и посмотрел в зал.
— Джеймс Фрейзер здесь?
Джейми встал и почтительно поклонился.
— Здесь, милорд.
— Дайте клятву свидетеля.
Джейми привели к присяге, и он подтвердил тот факт, что на самом деле является обладателем дарственной на землю. Дарственная была пожалована ему на условиях, согласованных с губернатором Трионом, указанные условия включают отмену требования об уплате земельной ренты в казну Короны в течение десяти лет, каковой срок истекает через девять лет, а Фергус Фрейзер построил дом и выращивает сельскохозяйственные культуры на участке, предоставленном ему в соответствии с лицензией, выданной Джеймсом Александром Малкольмом Маккензи Фрейзером.
Сначала внимание Брианны было устремлено на отца, она не могла на него насмотреться. Он был самым высоким человеком в зале суда и, безусловно, самым красивым — в белоснежной рубашке и темно-синем пальто, которое оттеняло его раскосые глаза и огненные волосы.
Затем ее отвлекло какое-то движение в углу, и она заметила, как офицер, которого она видела раньше, пристально смотрел уже не на Джейми, а на Хью Бероуна. Тот коротко кивнул и сел в ожидании, когда Фрейзер окончит давать показания.
— Утверждение мистера Фрейзера об освобождении от налога справедливо, мистер Бероун, — сказал судья. — Его показания оправдывают подсудимого.
— Чушь! — выпалил Бероун. Задрав подбородок, он посмотрел на офицера, словно ища поддержки. — У Джеймса Фрейзера нет письменного свидетельства.
По залу суда прошел возмущенный ропот. Похоже, присутствующие были возмущены тем, что слова Джейми подвергаются сомнению, и Брианна почувствовала неожиданный прилив гордости.
Джейми не выказал гнева, хотя и покраснел.
— Ваша милость позволит мне… — Он сунул руку в карман пальто и достал сложенный лист пергамента, скрепленный печатью красного сургуча. — Я уверен, что ваша милость знакомы с печатью губернатора, — сказал он и положил бумагу на стол перед мистером Конантом.
Судья, приподняв бровь, внимательно посмотрел на печать, затем сломал ее, прочел документ и отложил его в сторону.
— Это должным образом заверенный дубликат оригинальной дарственной на землю, — провозгласил он, — подписанный его превосходительством Уильямом Трионом.
— Не может быть, — выпалил Бероун. — У него не было времени, чтобы добраться до Нью-Берна и обратно!
Судья смерил потерпевшего грозным взглядом и сказал:
