Барабаны осени полностью

Я снова ощупала палец и легонько сдавила его в середине, чувствуя темную болезненную трещинку перелома.

— Здесь? — спросила я, открывая глаза.

Кивнув, Джейми едва заметно улыбнулся.

— Здесь. Саксоночка, ты такая красивая, когда это делаешь…

— В каком смысле?

— Не могу объяснить… — Он склонил голову набок, пристально меня изучая. — Ты похожа на…

— Точь-в точь мадам Ла Зонга с хрустальным шаром, — насмешливо подсказала Брианна.

Я даже опешила, увидев, как она взирает на меня сверху вниз, точно так же склонив голову.

— Была такая гадалка, — пояснила она Джейми. — Ясновидящая.

Он расхохотался.

— Похоже, ты права, a nighean![60] Правда, мне на ум пришел пастор — во время мессы они выглядят так же, когда смотрят на хлеб, а видят плоть Христову… Только не подумайте, я вовсе не сравниваю свой жалкий палец с плотью Иисуса Господа нашего… — скромно добавил он, кивком указывая на раненую руку.

Брианна засмеялась. Джейми смотрел на нее, улыбаясь уголками губ, и в его глазах, несмотря на усталые морщинки, мерцала любовь. Я что угодно отдала бы, чтобы продлить этот момент нежности.

— Вы два идиота, — фыркнула я и провела пальцами по больному месту. — Кость сломалась возле сустава. Ничего серьезного, просто трещина. На всякий случай наложим лубок.

Я залезла в сумку с медикаментами в поисках льняного бинта и длинной деревянной палочки, с помощью которой обычно осматривала горло пациента. Одним глазом я посматривала на Джейми. Сегодня он вел себя как-то странно.

Я заметила это сразу же, как только он вошел, а когда держала Джейми за руку, чувство это усилилось, — он словно кипел, пытаясь подавить в себе не то волнение, не то расстройство. Он всегда хорошо скрывал эмоции… Что, черт возьми, случилось в доме Фергуса?

Брианна что-то сказала Джейми — я не расслышала, что именно, — и, не дожидаясь ответа, подошла ко мне и заглянула в распахнутую сумку.

— У тебя есть какая-нибудь мазь от ушибов? — спросила она и, наклонившись ближе, тихо прошептала: — Может, не стоит говорить ему сегодня? Он устал, и рука болит. Пусть лучше отдохнет.

Я взглянула на Джейми. Откинувшись на спинку скамьи, он глядел на пламя в очаге… Однако расслаблен он не был, странная сила держала его в напряжении.

— Может, он и отдохнет, а вот ты — точно нет, — чуть слышно ответила я. — Иди и расскажи ему. Хотя нет, пусть сперва поест.

Плохие новости лучше воспринимаются на полный желудок.

Я перебинтовала палец, а Брианна тем временем нанесла мазь из горечавки на разбитые костяшки другой руки. Она выглядела совершенно спокойной, никто бы не догадался, какая буря бушует сейчас в ее душе.

— Ты порвал рубашку. — Я завязала последний узелок. — Сними, я после ужина зашью. Ну, что теперь скажешь?

— Просто замечательно, мадам Ла Зонга. — Он пошевелил перевязанным пальцем. — Ты совсем меня избалуешь.

— Вот когда начну пережевывать тебе мясо — тогда волнуйся, — ехидно откликнулась я.

Он рассмеялся и протянул руку Бри, чтобы она смазала ушибы.

Я достала из шкафа тарелку, а когда вернулась к очагу, увидела, как пристально Джейми наблюдает за Брианной. Она наклонила голову, втирая мазь в мозолистую кожу. Я представила, как она сейчас подбирает слова, и сердце у меня заныло. Наверное, мне стоило сказать Джейми самой, удержать Брианну подальше от него, пока первая вспышка гнева не пройдет и он не возьмет себя в руки.

— Ciamar a tha tu, mo chridhe? — спросил он вдруг. Этой фразой Джейми всегда начинал урок гэльского, но сегодня он говорил тише и словно бы мягче. «Как у тебя дела, дочь моя?»

Джейми легонько сжал ее длинные пальцы.

— Tha mi gle mhath, athair, — удивленно отозвалась та — обычно урок был после ужина. «Все хорошо, отец».

А он медленно протянул руку и положил ей на живот.

— An e’n fhirinn a th’agad? — «Это правда?»

Закрыв глаза, я медленно выдохнула, только сейчас поняв, что затаила дыхание. Не надо ничего рассказывать. Теперь ясно, почему он так напряжен — Джейми уже все знает; какой бы ценой ни досталось ему это знание, самое страшное позади, и с Брианной теперь он будет ласков.

Брианна не настолько хорошо знала гэльский, чтобы ответить, но она поняла, о чем он спрашивает. Она потрясенно уставилась на него, а потом прижала перевязанную руку к щеке и опустила голову, пряча лицо за волосами.

— Да, отец, — прошептала она. — Прости.

— Ладно, m’annsachd[61], — мягко сказал он, — все будет хорошо.

— Нет, не будет, — отчетливо проговорила Брианна. — Ты же сам знаешь.

Джейми повернулся ко мне, однако понял, что я ничем не могу помочь. Глубоко вдохнув, он обхватил Брианну за плечи и легонько встряхнул.

— Я знаю лишь то, что мы рядом с тобой — я и твоя мать. И мы не дадим тебя в обиду. Никогда. Слышишь?

Брианна молчала; она сгорбилась, пряча лицо за распущенными волосами. Джейми погладил Брианну по щеке, потом пальцы скользнули к подбородку и заставили ее поднять голову.

— Лиззи говорит правду? — тихо спросил он. — Тебя изнасиловали?