Ладно, раскусила… но как же рассказать правду? Как рассказать, кто такой Зуб Выдры (интересно, как его звали на самом деле)?..
— Я думаю, он был из моей… семьи, — призналась я наконец, вспоминая, что Поллианна говорила о духах предков. Не знаю, откуда и из какого времени пришел тот человек, но мы с ним явно были одной крови. Не в прямом — так в фигуральном смысле.
Тевактеньон изумленно вздрогнула.
— Он прислал тебя ко мне, чтобы ты это услышала. Узнала, что он ошибся, — горделиво заявила она. — Мой брат сказал, что мы не должны о нем говорить, пусть его забудут. Однако человека нельзя забыть, пока под этим небом есть двое: один, чтобы рассказать историю, второй — чтобы выслушать ее. Вот так.
Она коснулась моей руки, стараясь не задеть камень. Черные глаза влажно блестели — должно быть, от табачного дыма.
— Я — первая. Ты — вторая. Его не забыли.
Она махнула девочке, которая тихо поднесла нам еду и напитки, а я посмотрела на пьяную компанию. Опустевший бочонок валялся в стороне, пол был усыпан храпящими телами. Два Копья лежал на спине, и на его морщинистом лице расплывалась блаженная улыбка. Девушка, Иэн и Джейми исчезли.
Джейми ждал меня снаружи. Его дыхание вырывалось белым морозным облачком, от пледа пахло табаком и виски.
— Вы, похоже, неплохо повеселились. Как думаешь, польза есть?
— Надеюсь. Вроде все прошло неплохо, Иэн был прав, благослови его Господь. Теперь они увидят, что от виски нет вреда, и, пожалуй, согласятся на сделку.
Я окинула взглядом ряд длинных домов, над которыми клубился дым, озаренный светом костров. В каком из них прячут Роджера? Я, как всегда, мысленно подсчитала дни. Семь месяцев. Земля уже оттаивает. Если часть пути мы проделаем по реке, то уложимся в месяц, максимум полтора. Если выдвинемся в ближайшее время, успеем.
— А как ты, саксоночка? Ты мило поболтала с той старой леди. Она что-то знает о камне?
— Да. Пойдем в дом, расскажу.
Опал оттягивал мне руку. Индейцы не поняли, почему он так назывался, а я поняла. Мужчина по имени Зуб Выдры, желавший развязать войну и спасти нацию… человек с серебряными пломбами… Да, я знала, почему он называл камень гара-ти.
Гарантия. Залог успешного возвращения. Мое наследство.
Федра принесла очередной подарок Иокасты — платье из желтого шелка с невероятно пышной юбкой.
— Сегодня у нас компания получше, чем мистер Купер или судья Форбс, — радостно трещала горничная. — К нам приедет самый настоящий лорд, представляете?
Она разложила огромную груду ткани на кровати и принялась распутывать завязки, отдавая Брианне приказы.
— Так, раздевайтесь и натягивайте вот тот корсет. Нужно затянуть его потуже, чтоб животик спрятать. Без корсета никак нельзя, вы ж не голодранка какая-нибудь… Ваша тетушка хоть и слепа как летучая мышь, а все-все заметит, все-все… Еще чулочки и подвязки — выберем самые миленькие, да? Мне всегда нравилась та пара с вышитыми листочками… Так, юбку надо завязать вот здесь, а потом…
— Что еще за лорд? — Брианна взяла протянутый корсет и нахмурилась. — Господи боже, да из чего он сделан — из китового уса, что ли!
— А то. Это вам не какое-нибудь дешевое олово или железо, уж будьте уверены… Да куда же подевались подвязки?.. — Федра, как терьер, зарылась в вещи.
— Мне не нужен корсет. Так что за лорд приезжает?
Федра круглыми глазами уставилась на Брианну поверх горы желтого шелка.
— Как это не нужен? На шестом-то месяце?! Вы что удумали, барышня, — что заявитесь в столовую как есть, а его светлость будет давиться супом, глядя, как в животе крутится ребеночек?
Брианна не сдержала улыбки — уж больно живой образ описала Федра, — но все равно ответила весьма резко:
— А какая разница? Все и так знают, что у меня будет ребенок. Не удивлюсь, если местный священник — мистер Армстон, да? — костерит меня в своих проповедях.
Федра тихонько фыркнула.
— О да, было дело. Две недели назад. Майки и Друсус все слышали, им это показалось смешным, а вот вашей тете — не очень. Она хотела, чтобы судья Форбс обвинил его в клевете, но преподобный Армстон сказал, что никакой клеветы нет, ведь ребеночек-то у вас и впрямь будет.
— И что именно он обо мне говорил?
Горничная мрачно покачала головой.
— Ничего хорошего. Как бы там ни было, одно дело — что все знают о вашей беременности, и совсем другое — когда вы нарочно выпячиваете живот перед его светлостью. Так что быстренько надевайте.
Брианна неохотно втиснулась в корсет и еле вытерпела, пока Федра его зашнуровывала. Талия все еще оставалась тонкой, а выпуклость живота спрячется под пышной юбкой.
Она взглянула на себя в зеркало. Внизу маячила голова Федры — горничная в который раз расправляла невидимые складочки на чулках. Брианне нечем было дышать, живот сдавило. Это наверняка вредно для ребенка. Слава богу, корсет застегивался спереди — как только Федра уйдет, Брианна его распустит. И к черту эту «светлость», кем бы он ни был.
