Но «девушки Гиббс» пользовались своей секретарской должностью и для собственно восхождения по карьерной лестнице. Укоренившееся в 1920-х мнение о том, что женщина может быть не только учительницей или медсестрой, распространилось и на тридцатые, несмотря на противоречивые мнения эпохи Великой депрессии. В «Барбизоне» это мнение подкреплялось различными тематическими чаепитиями, публичными обсуждениями и лекциями, включая устроенный колледжем Барнард ужин, посвященный женщинам в различных профессиональных сферах; выступавшие по очереди затронули темы «женщина в прессе», «женщина в управлении», «женщина в медицине», «женщина в политике на местах» [36]. Поп-культура 1930-х, с ростом влияния кинематографа, удвоением числа радиостанций и печатных изданий, часто изображала «сильную» женщину. Героиня тридцатых [37] – в исполнении, скажем, Кэтрин Хепберн, Кэрол Ломбард, Клодетт Кольбер или Джин Артур – «амбициозная карьеристка, дерзкая певичка, утонченная светская особа, блондинка-соблазнительница и, во главе списка, – умудренная жизнью журналистка». (На самом деле уже в 1920-е в журналистику массово пришли женщины, в 1930-е тренд сохранился – особенно при поддержке первой леди Элеоноры Рузвельт, устраивавшей еженедельную пресс-конференцию, куда приглашали только женщин-журналисток, чтобы те не лишились работы.) Экранные героини стали «прибежищем утраченных надежд двадцатых».
Однако в то же самое время этих героинь предполагалось побеждать и укрощать – в самом крайнем случае путем изнасилования, как Скарлетт О’Хару в «Унесенных ветром», отчего из львицы та стала агнцем. Иными словами, поп-культура встретила освобожденную женщину двадцатых упреками из тридцатых; собственно, с локальными и не столь кинематографичными замечаниями обитательницы «Барбизона» сталкивались каждый день. В справочнике 1935 года под названием «Итак, ты решила стать журналисткой?» значилось: «В кино вы видели, как женщины-журналистки публиковали сенсационный репортаж. Мечтать не вредно, дамы, мечтать не вредно… Если вы грезите о том, как станете освещать пресс-конференцию президента, сделайте глубокий вдох и вспомните, что вы просто-напросто „Сюзи“. Какая Сюзи? А вот какая. Новеньких журналисток всегда зовут „Сюзи“, пока они не сделают что-нибудь стоящее и не заслужат себе новое прозвище» [38].
Но кое-кто кое-где по-прежнему верил, что женщина может состояться в профессии; в «Барбизоне» уж точно в этом не сомневались. Элизабет Кертис, культурный администратор и профессиональный консультант «Барбизона», искренне считала, что в розовых кирпичных стенах постоялицы отеля для женщин получат то, чего никогда бы не получили за его пределами [39]. Кертис была убеждена: современной женщине нужно покинуть дом, забыть о кухне, обязательных семейных праздниках и обязанностях – только так можно сделать карьеру: «Если женщина идет в офис и думает о том, что приготовить на ужин, как развлечь приехавших в гости родственников, чтобы угодить матери, – она отдает себя работе лишь наполовину». В словах Кертис был резон: если тебе не приходится готовить себе (а тем паче – другим), если не нужно сопровождать мать на званый ужин, а можно самой ходить в рестораны и пить коктейли с коллегами-подругами, ты не только куда приятнее проведешь время: так будет полезнее для твоей карьеры. И стайка «девушек Гиббс» в белых перчатках, каждое утро выпархивавших из дверей «Барбизона», как нельзя лучше иллюстрировала ее слова.
«Девушки Гиббс» были приняты обществом потому, что к началу 1930-х профессия секретаря рассматривалась как исключительно женская. Но существовала в большом городе еще одна исключительно женская профессия – работа быть красивой. Студентки секретарских курсов занимали значимую часть номеров «Барбизона», но сразу же вслед за ними шли модели Пауэрса. Джон Роберт Пауэрс приехал в Нью-Йорк в двадцатых и намеревался посвятить себя актерской карьере, но вскоре нашел свое истинное призвание: он основал первое в мире модельное агентство. Однажды он подслушал, как некий бизнесмен сказал, что ему требуются привлекательные люди для рекламного снимка в журнале. Пауэрс опросил друзей, нашел требуемое – остальное всем известно. В 1943 году его «история успеха» легла в основу сценария киномюзикла «Привет, красотка!».
