Всем нужна история становления; в истории Бетси Талбот Блэкуэлл будут фигурировать шляпка и пара золотых домашних туфель. Туфли она увидела в витрине, но, будучи всего пятнадцати лет от роду, нуждалась в работе, чтобы их купить: три недели пасхальных каникул в Академии Святой Елизаветы в Нью-Джерси она проработала в универмаге «Лорд энд Тейлор» на Пятой авеню, делая «сравнительные покупки» за деньги [4]. И здорово в этом поднаторела. После окончания школы Бетси стала работать модным обозревателем в торговом журнале, и в 1923 году, в разгар влияния флэпперов, она устроилась в журнал «Шарм», вскоре став в нем редактором отдела моды. Спустя два года после начала работы в «Шарме» она вышла замуж, но супруг не считал, что жена должна работать, и вскоре Бетси постепенно свела семейную жизнь на нет. Второй раз она вышла замуж в 1930 году, выбрав человека, которого ее трудоустройство не беспокоило; во многом, как она сказала, потому, что его первая жена не работала, и он понятия не имел, что это значит.
В 1935 году «Стрит энд Смит», издатели бульварных журналов, выпускавшие «Шарм», решили создать новый и назвать его «Мадемуазель». Дочь вице-президента «Стрит энд Смит», которая училась в престижной женской школе Эммы Уиллард в Олбани, пожаловалась, что ей и ее одноклассницам ужасно наскучили «Харпере Базар» и «Вог» [5]. В уже существующих журналах или высокая мода, или выкройки «сшей сама»: их читают либо богатые леди, либо вульгарные домохозяйки из семей среднего достатка со швейной машинкой. Девушки из школы Эммы Уиллард хотели бы журнал о молодежной моде, рассчитанный на запросы таких, как они. Как впоследствии выразилась Бетси Талбот Блэкуэлл, предложение было самоубийственным: мало того, что на дворе Великая депрессия и нет никакого «молодежного рынка»; у молодых, в особенности девушек, нет ни статуса, ни источника средств, ни наличного дохода, ни покупательной способности, ничего. В довершение всего на обложке первого выпуска, вышедшего в феврале 1935 года, красовалось плохо пропечатанное изображение девицы с длиннющими ресницами и сложенными для воздушного поцелуя губами. Так что единственными, кто покупал его, были мужчины, решившие, что это журнальчик с откровенными картинками, этакое легкое порно из 1935 года. Издатели в ужасе отправили своих сотрудников на улицы изымать тираж у газетчиков.
Тогда-то и позвали уже тридцатилетнюю Блэкуэлл. Промозглым февральским утром прежний работодатель, «Стрит энд Смит», вызвал ее в здание Си-Би-Эс и показал офисы «размером в две с четвертью комнаты» [6]. И пригласил ее на борт тонущего корабля. Предложенная зарплата была низкой даже по меркам эпохи Великой депрессии; на расходы не полагалось вообще ничего (разве что таскать марки из коробки), офисы – крошечные [7]. На дворе – середина тридцатых; юбки длинные, фетровые шляпы – большие, вульгарные и надвинутые на один глаз. И тренчкоты. Бетси согласилась рискнуть.
Мартовского номера «Мадемуазель» за 1935 год не было; журнал снова попал в киоски в апреле, преобразованный под орлиным взором Бетси Талбот Блэкуэлл ее железной рукой. Она полностью изменила концепцию [8] и показала Америке первый пример смены имиджа «было-стало» (на примере бостонской медсестры по имени Барбара Филлипс). Блэкуэлл строго-настрого велела сотрудникам редакции избегать «проверенных рецептов, банальной романтической прозы, советов, как управиться с шестилеткой, напыщенных зануд», не принимать на веру публичные заявления и не считать, что все юные американки, интересующиеся модой, либо родственницы миллиардеров, либо рабыни швейной машинки [9]. Журнал был полностью посвящен интересам молодых женщин от семнадцати до двадцати пяти лет, от выпускниц до молодых жен. Два года спустя, в 1937 году, Блэкуэлл повысили до главного редактора, и она стала «Б. Т. Б.».
Несмотря на шляпки, Бетси никогда не гонялась за модой. Точнее будет сказать, она перманентно была «одета как на званое чаепитие» [10]. Часто о ней говорили «неказистая»; положим, королевой красоты она не была, тем не менее на фотографиях можно увидеть презентабельную даму с темными волосами, подстриженными до воротничка, зеленоватыми глубоко посаженными, как у актрисы Бетт Дэвис, глазами и аккуратно накрашенными губами. В общем и целом она походила на сентиментальную Джуди Гарленд средних лет. Любила Бетси и туфли, не только шляпки: они стали основным мотивом отделки ее кабинета, начиная с дизайнерских обоев с туфельками в ее личной ванной комнате и заканчивая коллекцией миниатюрных башмачков, расставленных там и тут [11]. Сам офис был выдержан в чудесных зеленых тонах: стены, ковер, обивка кресел, английский письменный стол, выкрашенный в зеленый, – и даже зеленый телефон. И, разумеется, розовый – фирменный цвет журнала. Розовые писчебумажные принадлежности, розовые вечеринки и приглашения на розовой бумаге.
