Нанетт Эмери, темноволосая второкурсница детройтского колледжа Брин Мор, подошла к участию в конкурсе приглашенных редакторов 1945 года с расчетливостью и энтузиазмом. Первым шагом стало участие в Студенческой редакции «Мадемуазель». В нью-йоркской штаб-квартире висела огромная, во всю стену, карта США, и место расположения колледжа, в котором училась каждая «сотрудница» редакции, было отмечено булавкой с красной головкой. И это неслучайно напоминало разметку театра военных действий; во время Второй мировой войны Блэкуэлл тесно сотрудничала с американским правительством, помогая набирать среди читательниц своего журнала девушек в Женскую вспомогательную службу, Женскую добровольную аварийно-спасательную службу ВМФ и Женскую вспомогательную службу береговой охраны США; журнал, как и культура страны в целом, подвергся влиянию потребностей военного времени. Рекламная листовка для вступления в Студенческую редакцию гласила [22]:
«ВНИМАНИЮ УЧАЩИХСЯ! „М-ль“ приглашает вас записаться в ряды СТУДЕНЧЕСКОЙ РЕДАКЦИИ прямо сейчас! Без вознаграждения – только Военные марки и возможности для лучших авторов, художников и фотографов колледжа. Для дальнейшей информации пишите по адресу: ответственному редактору Студенческой редакции, „Мадемуазель“, 1Е, 37-я ул., Нью-Йорк 22, НЙ».
Ответственный редактор Студенческой редакции, Филлис Ли Шуолби, начинала работать в журнале в 1942 году, будучи едва старше участниц конкурса приглашенных редакторов. Недавняя выпускница колледжа [23], привыкшая к серьезным женщинам, преподававшим Чосера и Шекспира, она быстро поняла, что редактор модного журнала – «это нечто большее, чем склянка духов „Арпеж“ и бирюзовые ресницы. И предусматривает, скажем, мундштук в зубах – зажатый так, как держит розу танцовщица фламенко». В 1944 году, когда Нанетт готовилась к участию в Студенческой редакции «Мадемуазель» как к первому шагу в сторону билета до Нью-Йорка, Филлис Ли Шуолби писала ей: «Как вам, должно быть, известно, мы организовали Студенческую редакцию практически в каждом кампусе страны. Быть участницей Молодежной редакции – значит знать свой кампус от сих до сих, снаружи и изнутри; все об общежитиях и классных комнатах. Это значит: писать обо всем, о мероприятиях, обусловленных военным временем, о прочей деятельности, благотворительности, волонтерстве, прическах, причудах и модах, в общем и целом обо ВСЕХ НОВОСТЯХ». Блэкуэлл нисколько не преувеличивала, хвастаясь в обращении к «Фэшн Чикаго труп»: «Сотрудницы Молодежной редакции пишут нам о том, что нравится им и их однокурсницам, что не нравится, что они носят, за что готовы платить, что они читают, что делают и о чем думают» [24]. К началу 1940-х годов влияние журнала среди студенток было столь велико, что руководство американских колледжей стало заботиться о том, чтобы они освещались в журнале в благоприятном ключе. Сознавая, что это под силу одной-единственной участнице Студенческой редакции, руководство колледжа Брин Мор отправило Нанетт записку: поздравляя с тем, что она решила попробоваться в редакцию, ее также просили встретиться с некой миссис Чедвик-Коллинз, которая «и не подумает подвергать цензуре то, что вы будете писать, однако постарается объяснить вам кое-какие вещи».
Вот первые трудности преодолены, но в течение учебного года Нанетт получала различные задания, и то, как она с ними справится, имело первостепенное значение для ее шансов выиграть конкурс приглашенных редакторов. Статистика была не в ее пользу. В Студенческую редакцию из трех-четырех тысяч соискательниц отбиралось восемьсот пятьдесят девушек [25]; из них только четырнадцать становились новыми приглашенными редакторами (начиная с 1950 года их число возросло до пятидесяти). Как Шуолби объяснила Нанетт, «когда в конце апреля придет время… четырнадцать самых способных участниц Редакции будут приглашены в Нью-Йорк на весь июнь; они будут работать наравне с нашими редакторами, всюду ходить и все делать». Шуолби была права: сначала претендентки на победу должны были показать, на что способны: писать, рисовать, делать критические обзоры и успевать в колледже. Также их должны были часто фотографировать на протяжении всего июня, и им требовалось иметь привлекательную внешность. К форме заявки прилагалась сдержанная просьба «прислать фотографию», и последнее задание в году содержало приписку: «Найдите портновский сантиметр и попросите соседку снять с вас точные мерки». Нанетт была 170 сантиметров ростом, весила 60 кг, носила тогда платья 44-го размера, а туфли – на очень узкую ногу 39-го размера.
