– А вот благодарственные письма сделаем гораздо быстрее! – оживленно заверил Дышкел. – Сейчас вернемся ко мне в кабинет и набросаем текст. А я потом его подработаю, обговорю с коллегами, отдам на подпись президенту – и при ближайшем удобном случае мы эти письма вам вручим. Вероятно, уже в первом квартале следующего года. Это вопрос не просто решаемый, а даже как бы и вовсе не вопрос. Считайте, что письма уже у вас.
Маги переглянулись, и лица их стали еще больше напоминать пожухлую траву, выгоревшую под безжалостным солнцем.
А из воздушного разведчика раздалось:
Это прозвучало столь многозначительно, что Дышкел поднял глаза к темному диску и сказал:
– Мне ваше кредо, коллега, не представляется рациональным.
– Если это и кредо, то не мое, – возразил Спиноза. – Тютчев так советовал, древний поэт.
– В данном случае, стоит к этому прислушаться, – уныло изрек в пространство Аллатон.
А Хорригор вновь молча засопел.
Однако по возвращении в кабинет Стимса Дышкела он стал самым разговорчивым, внося все новые и новые поправки в текст благодарственного письма, сочинять которое принялся ученый. Так, формулировка «за мужество, проявленное в ходе экспедиции на Грендель» была расширена и приняла следующий вид: «За беспримерное мужество и исключительный героизм, проявленные в ходе первой научной экспедиции на таинственную и коварную планету Грендель». «Весомый вклад в развитие науки» преобразился в «бесценный и неизмеримый вклад в развитие всей мировой науки». Когда Хорригор с помощью Спинозы принялся дополнять и отшлифовывать фразу о значении этой экспедиции для Межзвездного Союза и безмерно благодарных потомках, Стимсу Дышкелу пришло сообщение о кочующем транспортнике Т-24СДР. С кораблем вновь на несколько мгновений восстановилась связь, и стало ясно, что он переместился из системы Тулунду в систему Ирко. Там его успела засечь одна из местных навигационных служб… и он вновь пропал неведомым образом, без Дыр и космоворотов.
На этот раз командир транспортника успел произнести больше слов, чем в прошлый раз. Кроме «слушаю, Мурманский», он сказал: «Апатит-твою-хибины-через-кордильеры-гиндукушем-по-эльбрусу-аж-тибет-твою…» – и связь прервалась.
– Так-так-так… – зачастил Стимс Дышкел, водя пальцами над своим рабочим столом. – И что мы теперь имеем, господа?
В воздухе над столешницей возникла сфера, искрящаяся точками-звездами. Дышкел продолжал пошевеливать пальцами, и рядом со схемой Галактики появились надписи:
«Грендель – Менпархо – 279,4 пк».
«Менпархо – Тулунду – 867,3 пк».
«Тулунду – Ирко – 625,9 пк».
– В этот раз транспортник забросило дальше, чем при первом перемещении, – с сосредоточенным видом изрек ученый, – но не так далеко, как при втором перемещении. Можно ли установить тут какую-то закономерность? Попробуем. Если округлять, то соотношение расстояний выглядит так: три – девять – шесть. Делим на три и получаем один – три – два. Добавив справа икс и проанализировав эти цифры, можно с большой долей вероятности утверждать, что очередное перемещение будет произведено на расстояние шестисот с лишним парсеков. Правда, неизвестно, в какую сторону. Но это можно будет установить после нового сеанса связи! – Дышкел обвел присутствующих победным взглядом.
Маги молчали в своих креслах – видимо, их просто потрясли рассуждения деятеля союзной Академии наук. А Бенедикт Спиноза самым невинным голосом внес предложение:
– А если соединить эти четыре точки линиями и посмотреть, что получится?
– Возможно, что-то в этом есть, – задумчиво сказал Дышкел и повел пальцем над столом. – Во всяком случае, нужно рассматривать любые замечания. Именно такая позиция чаще всего дает положительный результат. Или отрицательный, неважно. Главное – дает результат.
От Гренделя к Менпархо потянулась светящаяся линия. Остановилась на миг и поползла дальше, подчиняясь манипуляциям Стимса Дышкела. Добралась до блестящей точки – звезды Тулунду, вновь задержалась – и устремилась к звезде Ирко, в окрестностях которой был в последний раз засечен транспортник Т-24СДР.
– Коллеги, да ведь это же прямая! – потрясенно воскликнул Дышкел. – Самая настоящая классическая геометрическая прямая!
– И если ее продолжить… – подсказал Спиноза.
– То она окажется у Можая! – констатировал ученый, протянув линию через несколько десятков звездных систем. – Несомненно, транспортник несет именно туда!
– Вывод на уровне высот мировой науки, – заметил Хорригор. – Так и просится на скрижали. Можно разместить прямо под нашими с Алом именами.
Стимс Дышкел поставил локти на стол, подпер кулаками щеки, и его блуждающий взгляд выдавал напряженную мыслительную работу. Слов иргария он будто и не расслышал.
