После второй кружки они и сами заговорили, и у них тут же появились слушатели. Творцы рифм, слов, картин и скульптур подсаживались к их столу со своими стульями и одобрительно кивали, и вставляли реплики, и протягивали пустые стаканы, чтобы Аллатон и Хорригор поделились с ними содержимым своих кружек – все новых и новых…
Неизвестно, сколько бы это продолжалось и чем закончилось бы – а в кабаке становилось все более людно, – но тут воздушный разведчик, до этого обследовавший полки и рассматривавший картины, подлетел к магам и произнес голосом Спинозы:
– Уважаемые коллеги, не надо увлекаться – нас ждет Можай! Уважаемые посетители, помогите, пожалуйста, великим магам господину Аллатону и господину Хорригору выйти из заведения. Транспорт уже стоит у входа.
Окружающие зашумели еще громче, стали протягивать к магам руки, хватать под мышки, поднимать из-за стола… и как-то так получилось, что Аллатон и Хорригор оказались за другим столом и вновь с кружками в руках. И кольцо вокруг них стало еще плотнее.
– Не! Уйдет! От нас! Можай! – срывающимся голосом проскандировал Хорригор, в такт стуча кулаком по столешнице.
– Ты нам, друг, не угрожай! – весело подхватил Аллатон.
А кто-то из окружающих напевным и трагическим баритоном истинной творческой личности добавил:
Вокруг заулюлюкали и зааплодировали, и к магам вновь потянулись стаканы – видимо, рюмок в этом заведении не признавали. Аллатон и Хорригор принялись делиться содержимым своих кружек, а в воздухе по-прежнему летали изящные, глубокомысленные, яркие, отточенные, остроумные, оригинальные фразы.
Воздушный разведчик больше ничего не говорил. Он поднялся на столом и висел там, слегка покачиваясь и словно чего-то ожидая.
И дождался!
Что-то заслонило дверной проем, и это был отнюдь не очередной творец с новыми стихами или только что написанной, еще не просохшей картиной. Это были гибкие манипуляторы Бенедикта Спинозы. Две змеи метнулись в зал, расталкивая всех налево и направо, и добрались до магов – супертанк направлял манипуляторы, руководствуясь картинкой, которую показывал воздушный разведчик. Никто не успел еще ничего понять, а клешни манипуляторов уже схватили и Хорригора, и Аллатона. И потащили к выходу из кабака – без нанесения телесных повреждений, но достаточно жестко, не позволяя магам сопротивляться. Впрочем, они не делали никаких попыток вырваться из крепких объятий и, кажется, даже вообще не сообразили, что происходит.
Манипуляторы, изогнувшись, забросили магов в открытый бортовой люк и втянулись под броню. Воздушный разведчик выскочил из «Богемы» вслед за ними и юркнул в свое гнездо.
– Едем в гостиницу, коллеги! – провозгласил Бенедикт Спиноза и включил двигатель. – Устраивайтесь в креслах и отдыхайте.
Но до кресел в башенном отделении маги не добрались. Они уселись на полу в коридоре, с трудом держа глаза открытыми и стараясь понять, что же это такое было.
– «Богема»… это такая «Богема»… – едва ворочая языком, произнес Хорригор и попытался воздеть палец к потолку. – Ну просто транс… цен… дентально!
– Высокий полет духа! – размашисто кивнул Аллатон. – Утонченная культура! Цвет Межзвездного Союза!
– Рад, что вам понравилось, коллеги, – сказал супертанк. – Представляете, каким потенциалом нужно обладать, чтобы каждый день там сидеть и еще как-то умудряться создавать шедевры? Была бы у меня шляпа, я бы снял ее перед этими деятелями культуры. Тяжек их путь, однако они не сворачивают с него.
– Ув-важаю! – изрек Хорригор. – Воистину!
– Я тоже, – присоединился к нему Аллатон. – И всегда буду их поддерживать!
– Рад, что вам понравилось, коллеги, – повторил Спиноза. – Именно творцы делают этот мир таким прекрасным и многогранным!
…Наутро магам довелось испытать противоречивые ощущения. Точнее, проснулись они не утром, а почти в полдень. С одной стороны, оба чувствовали себя настолько хорошо, словно вчера пили не вино, а родниковую воду – напиток, который подавали в «Богеме», не только не вызвал похмелья, но и привел к необычайной легкости во всем теле, так что просто хотелось летать. С другой стороны, когда маги проверили на коммах состояние своих счетов, желание летать сразу улетучилось.
– Мы что, бочками вчера вино хлебали?! – вознегодовал Хорригор. – Или сидели там до утра?
– Кажется, мы кого-то угощали, – вспомнил Аллатон. – Всяких творческих личностей.
– Но их же не пять сотен было, – возразил иргарий. – Что это за пойло такое дорогущее?
