Разумовский отвернулся и посмотрел в маленькое окно. Уже забрезжил рассвет.
— Поверьте, мы хорошо умеем развязывать языки,– произнес полковник.– И боль тоже бывает разная. Я могу дать вам порошок и вы мгновенно умрете, совершенно ничего не почувствовав, а можем превратить вас в калеку или живой труп, обычно на этой стадии люди рассказывают все что угодно и сознаются абсолютно во всем. Но они уже не в состоянии контролировать свой организм. Это очень ужасно… В нашем подвальчике много приспособлений, от дыбы до хирургических инструментов. Есть даже кое-что современное, например, электрическая катушка…
— Похоже вдова подсыпала мне в чай лошадиную дозу снотворного,– пробормотал Разумовский.– Я пока ничего не соображаю. Дайте хоть немного времени подумать.
— Только немного. У меня тоже была бессонная ночь. Мы вернемся к разговору во второй половине дня.
Полковник обернулся к агенту:
— Отведите нашего гостя в комендатуру и глаз с него не спускайте!
Мы встретились с Редклифом на явочной квартире уже ближе к вечеру.
Я вкратце рассказал о предстоящей экспедиции, и протянул записку с именем предателя. Он прочитал, тут же достал спички и сжег листок.
— Завтра утром эта информация будет в Черноморском штабе.
— Я хочу чтобы вы передали не только эту информацию. У меня появился довольно интересный план…
— Расскажите, только в двух словах.
Когда я изложил свой план, Редклиф усмехнулся:
— Но это настоящая авантюра!
— Вовсе нет. На самом деле я все просчитал.
— Хорошо. Я передам ваше предложение. Однако у меня имеются и плохие новости…
— Что случилось?
— Разумовского прошлой ночью взяли. Он сейчас в комендатуре Секретной службы.
Я похолодел.
— Послушайте, Разумовского нужно вызволять… они же жилы из него вытянут, но заставят говорить…
— Это невозможно, Андрей Иванович. Сожалею, но Разумовский провалился. Этого уже не исправить. Молите Бога, чтобы он не выдал вас, пока вы не покинете пределы Англии.
— Он не выдаст не вас, ни меня. Но все же давайте придумаем план, как его вытащить.
— Забудьте. Это не тюрьма, а комендатура Секретной службы. Есть вещи, которые сделать просто невозможно… Редклиф задумался.– Мне тоже нравился Егор Константинович, смелый и отважный человек, хорошо проявил себя в деле, но в нашей работе случается всякое… помните, что я вам говорил еще весной? Если я попадусь — можете поставить к моей голове дуло пистолета и нажать на курок. Забудьте о Разумовском. У вас сейчас очень важная миссия и дай Бог, чтобы все прошло удачно.
— Мы просто обязаны его вытащить…
— Я запрещаю вам даже думать об этом. Тем более сейчас, когда вы готовитесь перевезти в Россию не только завербованного ученого, но и его подводный аппарат. Это война, а на любой войне бывают потери.
Я не мог поверить, что Редкиф оказался таким равнодушным циником. Он столько лет живет в Лондоне и наверняка знал какие-то подходы к сотрудникам комендатуры. Не верю, что у него нет завербованного хотя бы рядового агента в Секретной службе.
Редклиф привстал и протянул руку:
— Прощайте, Андрей Иванович. Ни пуха вам, ни пера!
— К черту!
Куратор первым покинул квартиру, оставив меня в тяжелом раздумье. Редклиф однажды признался, что он наполовину англичанин, наполовину русский. Наверное, он все же больше англичанин и никогда до конца не поймет нас, русских. Я просто не мог оставить Разумовского в застенках Секретной службы. Не мог и все. Потому что русские на войне своих не бросают. В голове быстро закрутились шарики и вскоре у меня возник дерзкий план. Но действовать нужно быстро. До поездки в Портсмут оставалось всего одиннадцать часов. Я вышел из подъезда и направился по знакомому адресу.
Пока я брел по вечернему городу, мучительно размышлял. Редкиф вовсе не циник, он профессионал. Расчетливый и хладнокровный. Он как в шахматах всегда просчитывает на три хода вперед, потому и сумел так долго продержаться на нелегальной работе. Я совершенно другой и потому мне не суждено стать настоящим шпионом…
Кэтрин вздрогнула, когда открыла дверь.
— Мистер Мельбурн? — она испуганно отступила.
Я вошел в прихожую и захлопнул за собой двери.
— Вы одна?
— Пока одна. Но через полчаса должен прийти важный джентльмен из Префектуры.
— Кэтрин, я совсем ненадолго. Помнишь, ты рассказала о пьяном сержанте из комендатуры, который посещал тебя в конце зимы и случайно признался, что кого-то ограбил в Нижнем городе? Кажется он из Портри…
Женщина нахмурилась.
— Что-то не припомню…
— Я еще тогда сказал, что мне не нужны такие мелкие сошки, как этот сержант… у него еще редкое имя… вспомни, Кэтрин, прошу, это важно…
— А… вспомнила. Его зовут Рэй. Примерно двадцать три года. В тот вечер у меня не было клиентов и я подцепила этого молодчика в «Клинси». Он купил всего час, но за этот час не слазил с меня… у него такой огромный член, что на следующий день мне даже пришлось взять выходной…
— Значит Рэй…– я вытащил из бумажника двадцать фунтов и протянул женщине.
— Спасибо, мистер Мельбурн… вы невероятно щедрый джентльмен.
— Так что он рассказывал про ограбление?
