— В прошлом году, перед Рождеством, он обчистил пьяненького джентльмена в Нижнем городе. Забрал бумажник и часы. А на службу поступил только два месяца спустя. Когда он уходил, наверняка пожалел что сболтнул лишнего и пригрозил, чтобы я молчала.
— Всего доброго, Кэтрин!
Я уже собирался уходить, когда женщина тихо произнесла:
— Мистер Мельбурн, вы очень добрый человек. Но я все же должна признаться…
— В чем?
— Пару дней назад приходил полковник из Секретной службы. Он пригрозил посадить меня в Тауэр, если я не расскажу о вас.
— Что вы ему рассказали?
Кэтрин вздохнула:
— Все. Что вы хорошо платите за информацию о состоятельных клиентах.
— Как фамилия этого полковника?
— Маклоу, сэр.
— Про сержанта точно никому больше не рассказывали?
— Нет. Да я уже и забыла про него, если бы вы сегодня не напомнили.
Я кивнул и быстро вышел из квартиры.
Полковник Маклоу весь день находился в приподнятом настроении. Он уже доложил шефу о поимке шпиона. Начальник Секретной службы Джеймс Генри поручил выжать из русского все соки, но развязать язык.
Полковник прибыл в комендатуру в половине пятого и спустился в подвал. Его встретил встревоженный лейтенант Стоддарт, начальник дневной смены. Он постоянно дергал щекой, когда нервничал.
— Сэр, два часа назад русский напал на сержанта Бринсли, который принес обед. Заключенный пытался выбежать из камеры, парни схватили его и слегка отделали дубинками.
— Откройте дверь! — приказал полковник рослому сержанту со свежей ссадиной на лбу.
Заключенный лежал у стены, свернувшись в полукольцо, будто зародыш. На полу подсохшие пятна крови. Русский чуть вздрогнул, когда двери открылись, однако даже не повернул головы. Похоже лейтенант слукавил, заключенного очень хорошо отделали.
Полковник приказал принести табурет. Он присел посреди камеры и прикрикнул на сержанта, чтобы прикрыл двери.
— Ты слышишь меня, русский?
— Слышу, — глухо пробормотал Разумовский. Он осторожно присел, опираясь спиной на стену и держась за ребра. Его руки были синими от ударов, наверняка и все тело, только лицо охранники оставили целым, за исключением распухшей губы, которая слегка кровоточила.
— Ты будешь сотрудничать?
Разумовский молча покачал головой.
— Знаешь, когда мне исполнилось шестнадцать, отец подарил мне собаку,– произнес полковник.– Пес был хороший, породистый, но у него была плохая привычка, постоянно тянул все в пасть. Наелся какой-то гадости в куче мусора на заднем дворе и несколько дней ничего не ел. Просто сидел и смотрел на всех грустными глазами. На четвертый день отец вызвал ветеринара, он должен был прийти после обеда. Но утром пес срыгнул кровью и больше уже не вставал. Пес не стонал и не скулил. Я осторожно взял его на руки и почувствовал, как из него постепенно уходит жизнь. Через час пес издох. И мне было действительно очень жаль. Знаешь, собаки в чем-то лучше и честнее людей…
Разумовский молча кивнул.
— Ты наверняка тоже хочешь умереть. Молча, как животное. Только я не пойму ради чего? Ради царя, которого ты ненавидишь? Ради страны, которой на тебя наплевать? Ради генералов, которые в Валахии гнали вас на убой? Почему вы такие странные, русские… будто прилетели на Землю из другой планеты…
Полковник усмехнулся:
— Знаешь как закончилась история профессора Зинберга? Он покинул Англию и поселился в небольшом городке на севере Франции. Я нашел его и предложил вернуться. Но Зинберг наотрез отказался, даже нагрубил. Вечером я застал его в квартире с малолетней проституткой. Накинул удавку и передавил трахею. Он почти не мучился и умер быстро. Но сильно обмочился, от него воняло как от хряка. Девчонка тоже умерла быстро. Самое дурное в нашей профессии — убивать детей. Ей было не больше четырнадцати, еще не сформировавшая девичья грудь, детское лицо и тонкие кукольные ручки. Шейка как у цыпленка…
— Вы больной человек, полковник.
— Она потом даже снилась мне. В красивом красном платье. Девочка звонко смеялась и улыбалась. Кто знает, может я спас ее заблудшую душу… и она снова придет в наш мир, но уже порядочной и благодетельной леди…
— Вас уже давно заждались в аду…
— Можно подумать что ты, русский, ангел без крылышек…
— По крайней мере я не убивал женщин и детей. Был только совсем юный англичанин, которого я до сих пор вспоминаю. В Валахии, когда закончились патроны, турки как саранча двинули к нашему укреплению. Среди них было несколько британских пехотинцев, их было видно издалека в этих ваших красных мундирах.
— Ты ошибаешься, британцы не могли быть в Валахии. Мы вступили в войну намного позже…
