— Я уже никому не верю, — ответила Эльза. — Ты сейчас убьешь Архипа, а меня найдут и спросят. Я не боюсь смерти, я опозоренной не хочу быть… Лучше тогда меня… вместе с Архипом.
— Я так понимаю, что тебе просто не идет арестантская одежда. Ведь в этом все проблемы? — пошутил я.
Эльза сперва не поняла, а после залилась истерическим смехом. Я смотрел на нее и прислушивался, что я чувствую, не руководят ли мною эмоции, а не разум. Нет, только рациональное. И я уже почти определился…
— Кто для тебя служанка? — спросил я.
Именно эта личность до сих пор была мне непонятна. Просто ли прислуживает Эльзе, или…
— Она должна была тебя убить, — выпалила вдовушка.
Я резко оттолкнул Эльзу от себя, она упала в лужу и вновь расплакалась.
— И когда ты собиралась мне об этом рассказать? — жестко спросил я. — Ты написала только, что меня собираются убить, и все… От служанки я меньше всего ожидал опасности.
Я говорил и говорил. Уже начал мычать, приходя в себя, Архип. Эльза все продолжала рыдать. С кем я говорю? В пустоту все слова… Я не слушал ее сперва и даже не подымал из лужи. Но истерики затягивались.
— Хлясь! — прозвучала звонкая целительная пощечина.
Эльза уставилась на меня с непониманием.
— Вы ударили меня? — возмутилась вдова.
Этот конфуз быстро привел в чувство женщину, в которую, видимо, более основательно вбиты правила поведения и то, что может быть дозволено мужчине.
— А вы, руками своей служанки, пытались убить меня, — спокойно сказал я. — Я слушаю всю историю!
Эльза скосила глаза Архипа.
— Не усложняйте всё ещё больше! — выкрикнул я, когда Эльза попыталась меня ударить.
Я понимал, что еще немного и стану вести себя неадекватно, сорвусь. Так что свой голос я максимально наполнял металлом.
— Хорошо же… — зло сказала Эльза. — Помоги даме подняться, уличный хам!
Господи! Какие же эмоциональные качели у этой женщины! Но я подал руку и даже чуть помог ей отряхнуться, хотя толку не было — платье было измазано напрочь.
— С ним решай! — строго сказала вдова.
— Рассказывай! — еще строже повторил я. — О нем более не думай!
Эльза Шварцберг не была такой уж мягкой и пушистой… физиологическое значение фразы было проверено ночью, ну, а переносный смысл, касающийся больше моральных качеств, стал понятен после ее исповеди.
Доходный дом Эльзы Шварцберг был на самом деле много чем. Это и доходный дом, и еще место, куда стекалась информация, куда поставлялись те же проститутки. Тут же опаивались приезжие, у них проверялись документы, редко, но могли и обчистить. Но именно документы становились важнейшим элементом. Я так понимаю, что Кулагин держал руку на пульсе и знал о сути занятий многих купцов и приказчиков в губернии. Кто с кем торгует, как, за сколько, чем…
Он все же был умным человеком, который понял силу знаний всего обо всех. Полученную информацию второй человек в губернии, а по факту — чуть ли не первый, использовал для координации своей деятельности, в том числе и направлял рэкетиров.
Вот так, слова этого нет и ещё долго не будет, а рэкет — есть.
— Почему тогда меня не общипали, не ограбили? — спрашивал я. — Ты же проверила все мои документы?
— Да, проверила, и сообщила!.. — выкрикнула Эльза, будто обвиняя меня в чем-то.
— И? Меня же не трогали, денег не требовали, — недоуменно говорил я.
Не все вязалось в стройную систему организованного криминала Екатеринославской губернии, который сросся с властью.
— Ты… Ты же не должен был выиграть дело. Все было решено, и твои земли доставались бы не только твоему соседу, но и Кулагину. С тебя, Алёша, попросту нечего было взять. А я… — она вздохнула, видно, решив исповедоваться до конца, и проговорила: — Меня он держит крепко… Я убила человека. Меня напоили, может, даже каким-то ядом, после… Меня пытались насиловать. Это был служащий, обязанный всем Кулагину, которого тот вел вверх по службе. Я очнулась уже обнаженная и… Я увидела своего насильника и ударила бутылкой по голове.
Я кивнул. Подстроено было идеально.
— И тогда пришел добрый Кулагин и сделал все, чтобы о твоем преступлении никто не узнал. Ты за это ему была благодарна и прикрывала во многом, в том числе покупала краденное, через тебя какие-то драгоценности могли уходить в другие губернии. Я ничего не забыл? Ах, да! И он направил тебя ко мне, чтобы ты выкрала документы на поместье, ну, и я вдруг, совершенно случайно, именно в этот момент и умер бы, — подводил я итоги всему сказанному.
Эльза смотрела на меня теперь уже с ужасом, так же, как на Архипа ранее, может, даже с еще большим страхом. Она чувствует, или видит по мимике лица, что как раз в это время я думал… а не убрать ли мне Эльзу, так, для верности? Вот правда, ведь самое правильное, казалось, решение. Но нет. Не могу и не хочу. Женщину убивать за ее слабость? За то, что в ее окружении мудаки?
— Что сталось с телом? Ты того убитого видела после? — спросил я, так, проверить догадки.
— Нет… его закопали или утопили… Чтобы полиция… — Эльза тут замолчала, усмехнулась. — Нет, нет, я же видела, как его тащили, он был мертвым.
— Как знать, как знать… — пробормотал я, уже думая о другом.
