Ему десять лет, но он развит не по годам: превосходно играет в шахматы (обыгрывает гроссмейстера Михаила Таля на сеансе одновременной игры), преуспевает в школьных занятиях и в спорте, мечтает о морских странствиях. А также он тайно влюблен в свою ровесницу – юную гимнастку Наташу Вертопрахову. Но засматривается Геннадий не только на девочку, но также на портрет своего деда (или прадеда, не помню), адмирала Стратофонтова, который был отважным мореплавателем и искателем приключений. Этому прадеду довелось сыграть важную роль в судьбе одного далекого архипелага под названием Большие Эмпиреи. Жители архипелага чтут память русского адмирала, спасшего их от чужеземного ига, – они называют его Стратофудо и установили его конный памятник на главной площади своей столицы. Юный Геннадий всеми фибрами своей отважной и романтической души жаждет когда-нибудь добраться до архипелага и увидеть памятник своими глазами. И вдруг его мечта сбывается! Его принимают юнгой на борт научно-исследовательского судна «Алеша Попович», которое вот-вот должно отплыть из Ленинграда в сторону Больших Эмпирей! Когда «Алеша Попович» выходит в открытое море, идеальный пионер переживает идеальный триумф духа: он стоит один на носу корабля, обратив свое лицо к горизонту, его волосами играет вольный морской ветер… Ну и весь этот шестидесятнический романтический пафос мастерски взвинчивается автором до предельного градуса. И тут вдруг происходит чудовищная хуйня. Геннадий видит, что из трюма на палубу выползают два помощника корабельного кока, с трудом волоча огромный чан, наполненный протухшим борщом. Кряхтя от непосильной тяжести, они подтаскивают чан к борту, поднимают и вываливают его содержимое в соленые сияющие волны. И тут происходит нечто такое, что способно стремглав свести с ума не только юного пионера и красных от натуги помощников кока, но и доверчивого читателя.
Вместо того чтобы хуйнуться в йодистые воды, содержимое чана повисает в воздухе огромным шаром. Этот шар висит над морем, янтарно переливаясь на солнце всеми своими свекольно-капустными тухлыми аспектами. Помощники кока застывают, как статуи, окабанев от изумления. Пионер тоже. Он не в силах отвести глаз от борщевого шара, но самое чудовищное состоит в том, что шар как бы смотрит на него всеми своими ингредиентами, смотрит, как Вий, которому внезапно приподняли его тяжелые веки. И шар начинает двигаться в воздухе. Двигаться в сторону пионера! Далее следует головокружительная сцена погони: пионер пытается убежать от шара, шар его преследует. Наконец загоняет мальчонку в какой-то узкий отсек палубы. Пионер осознает, что сопротивление бесполезно, прекращает метаться, и тогда шар зависает над ним на секунду, а после, словно бы издав неслышный вздох облегчения, обрушивается на него всем своим жирным и склизким телом. Далее великолепный пассаж: постойте, читатель! Неужели вы подумали, что наш герой потерял самообладание, расплакался, как девчонка, сомлел, впал в истерику, затрясся всем телом, свалился в обморок, искусал свой детский рот? Нет, не таков был Геннадий Стратофонтов, достойный правнук отважного адмирала Стратофудо! Крепко сжав зубы, лишь слегка поигрывая мужественными (несмотря на юный возраст) переливами своих лицевых мышц, Гена четкой походкой приблизился к оцепеневшим помощникам кока.
– Никому ни слова! – процедил юный мореплаватель, глядя им прямо в глаза.
– Ну что ты, Генок! Мы – могила, – пролепетали потрясенные помощники, потрясенные уже не проделками борща, а несгибаемым характером нашего героя.
После этого Гена повернулся к ним спиной и, не ускоряя шага, громко хлюпая тухлым борщом в своих ботинках, спустился в каюту, которую он делил с бывалым судовым плотником Володей Телескоповым.
