Беру ее за подбородок и оттягиваю большим пальцем нижнюю губу, а она тут же всасывает его в рот, прикусывая фалангу зубами, так, что импульс отдает прямо в мошонку. Ни одна женщина с моим членом во рту не выглядела так охуенно возбуждающе, как Даниэла, просто посасывающая мой палец. Член прижимается в ширинке от того, как она лижет языком шершавую кожу. Она словно невинная монашка в постели Сатаны за мгновение до грехопадения.
— Это да? – У меня почти судороги.
— Это «да», - отвечает она.
И вздрагивает, когда расстегиваю ремень и тяну вниз «молнию». Мы смотрим другу-другу в глаза, когда я обхватываю ее бедра, вдавливая пальцы чуть не до самых костей. Пусть на этой безупречной коже останутся следы, пусть врет, выдумывает мужу, почему не может раздеться, пусть носит меня на себе.
— Я трахну тебя так, что ты сидеть не сможешь, - обещаю я, прижимаясь к ее входу напряженным членом. – Каждый шаг будет напоминать обо мне, каждый след от моих зубов будет гореть.
— Хочу… - стонет она, пытаясь поймать мой поцелуй, но вместо этого я только шире развожу ее бедра, открываю для себя, словно райские врата.
Я должен быть осторожнее, аккуратнее. Должен быть другим с ней, но у меня ни хера не получается. И она словно нарочно тянется бедрами, немного вздрагивая, когда понимает, что справиться со мной будет непросто. Что, Принцесса, никогда не было большого парня?
— Все будет хорошо? – без страха, но с почти детской наивностью и осторожностью спрашивает она.
Я цепляюсь зубами ей в ухо, заставляя в ответ крепче обхватить меня руками и ногами.
Что ей сказать? Что я хочу выебать ее до красных звезд в глазах? Хочу трахать до конца своих дней? Что да, она наверняка будет чувствовать дискомфорт? Что я хочу забыть об осторожности и взять ее так глубоко, чтобы каждым толчком рвать легкие стоном удовольствия?
Но мы должны быть аккуратнее, поэтому я просто медленно, как будто зверь на титановой цепи, веду бедрами вверх, проникая в нее без остатка. И это больно и невыносимо охуенно. Словно играть с ножом, словно идти через стену огня.
Ее живот непроизвольно втягивается, когда я чуть подаюсь назад – и снова в нее, теперь уже грубее, жестче.
— Прости, Принцесса, никакого ванильного секса, - пытаюсь оправдаться я, и она так развратно подмахивает бедрами мне навстречу, насаживаясь вся сразу, разрывая мои барабанные перепонки хриплым стоном. – Давай, сделай так еще раз, мне пиздец, как нравится.
Даниэла заводится, упирается пятками мне в талию и двигается взад-вперед. Я чувствую, как она пытается контролировать каждый сантиметр меня, пробует, как далеко может зайти, и я подсказываю, погружаясь весь, до влажного удара.
Она сжимает бедра сильнее, сдавливая меня так сильно, что это почти больно. И насаживается сама, развратно и откровенно, с моим именем на губах. Я развожу ее бедра и не спеша толкаюсь снова, до самого конца, до дрожи в каждой мышце. Нужно держать себя в руках, нужно что-то сделать с мыслями о том, какая она мокрая, охуено тугая, словно кулак, и пульсирует вокруг меня острой потребностью выдоить всего.
Я чувствую, что ей немного больно, и в последнем проблеске сознания нахожу силы, чтобы оторваться от нее. Возможно, для первого раза достаточно? Может быть, я не рехнусь, если кончу не в нее?
— Нет! – выкрикивает моя Принцесса, когда пытаюсь осуществить задуманное. – Просто… медленнее.
Просто… медленнее.
Просто, блядь, медленнее…
Я сгорю, трахая ее.
И это будет прекрасно.
Она тяжело дышит с каждым моим движением, закрывает глаза, и на ресницах блестят слезинки. Здесь, сейчас, только со мной она теряется свою долбаную маску безразличия и спокойствия, забывает об этих шести годах разницы и отдается, словно в первый раз: жадно, алчно, сжимая своим телом, буквально умоляя дать ей себя. Она такая настоящая, что больно смотреть. Страстная, безумная, бесконтрольная. Теряюсь в ней, переступаю за грань, где нет ничего, только ее судорожные стоны:
— Да, да… еще… Кай… еще. Сейчас, сейчас!
Это удовольствие разрезает меня пополам, словно циркулярная пила. Я должен глотнуть свою Принцессу, потому что легкие превратились в один сплошной стон. И она безошибочно угадывает мою потребность – бешено целует, лижет языком мои стиснутые зубы, пока я накачиваю ее собой. Пусть берет всего. Пусть идет со мной внутри, пусть я буду в ней, сохранюсь глубоко между ног.
Мы вздрагиваем почти одновременно, и несколько следующих толчков – это просто невыносимо приятные судороги, от которых я на миг теряю зрение и слух, и падаю во что-то безупречное, почему-то со вкусом перца на губах. Словно залпом выпил нирвану.
И целуемся, как школьники: несмело и нежно.
