Я сидела там несчастная, в темноте, потирая кровоточившую щеку. Внизу после недолгой тишины заиграло фортепьяно, послышался смех, потом крики. Веселье продолжалось без меня! Я не верила своим ушам. Издевательство над Зеной, оскорбления, рукоприкладство, кровь из носа — все это, похоже, придало дополнительную приятность и без того приятной вечеринке.
Ах, если бы Диана отослала своих гостей по домам. Если бы я накрылась подушкой и забыла о них думать. Если бы я от звуков их веселья не обиделась вконец и не преисполнилась жаждой мести.
Если бы Зена не простила мне грубость и не пробралась бы ко мне под дверь — спросить, очень ли мне больно и не нужно ли чем-нибудь помочь.
Услышав стук, я вздрогнула: я была уверена, что это явилась Диана — мучить меня или (кто знает?) ласкать. Обнаружив Зену, я выпучила глаза.
— Мисс, — произнесла она. В руке у Зены была свеча, пламя трепетало, по стенам бешено плясали тени. — Как я могла пойти к себе, когда вы здесь в синяках и крови — и все это из-за меня!
Я вздохнула.
— Войди и закрой дверь. — Когда она подошла ближе, я уронила голову на руки и застонала. — О Зена, ну и ночка! Ну и ночка!
Зена поставила свечу.
— У меня тут салфетка со льдом. Если вы… позволите… — Я подняла голову и сморщилась, потому что Зена приложила к моей щеке салфетку. — Да уж, глаз будет каких мало! Вот чертовка! — добавила Зена злым голосом.
Она начала вытирать корку крови у меня под носом, села рядом на кровать и для удобства оперлась о мое плечо.
Не сразу я заметила, что ее бьет дрожь.
— Холодно, мисс, — пояснила Зена. — Это от холода, и еще я немного напугалась там, внизу… — Но тут она задрожала сильнее прежнего, и из глаз у нее потекли слезы. — По правде, — призналась она, всхлипывая, — мне страшно было подниматься к себе в комнату, пока по дому слоняются эти ведьмы. Вдруг придут и опять за меня возьмутся…
— Вот что… — Я отняла у нее салфетку и кинула на пол. Сдернув с кровати покрывало, укутала Зене плечи. — Ты останешься со мной, здесь они до тебя не доберутся…
Я обняла ее, и она уткнулась носом мне в ухо. На голове у Зены оставалась наколка, я вынула булавки и потянула кружево, волосы Зены рассыпались по плечам. Они были пропитаны ароматом розовых лепестков и вина с пряностями. Вдыхая этот запах и ощущая плечом ее тепло, я вдруг опьянела больше прежнего. Быть может, у меня просто кружилась голова после Дианиного удара.
Я сглотнула. Зена прижала к носу платок и затихла. Снизу послышались топот, оглушительный грохот фортепьяно и раскаты смеха.
— Ты только послушай! — снова обозлилась я. — Веселятся как ни в чем не бывало! А мы тут сидим несчастные, всеми забытые…
— Хорошо бы забытые!
— Конечно забытые. Что бы мы ни делали, им плевать! Можем устроить свою собственную вечеринку! — Зена засопела, потом хихикнула. Тут мне стукнуло в голову: — Зена! А в самом деле, почему бы не устроить вечеринку на двоих! Сколько бутылок шампанского осталось в кухне?
— Без счета.
— Вот и хорошо. Сбегай принеси нам одну.
Зена закусила губу:
— Не знаю…
— Давай, никто не увидит. Они все в гостиной, а ты можешь пройти по черной лестнице. А если все же кто-нибудь попадется и спросит, скажешь, это для меня. То есть чистую правду.
— Ну тогда…
— Ступай! Бери свечу!
Я встала, взяла Зену за руки и тоже заставила подняться. Заразившись наконец моим бесшабашным настроением, она снова хихикнула, приложила к губам палец и на цыпочках вышла из комнаты. Оставшись одна, я зажгла лампу, но сделала совсем маленький огонь. На кровати лежала наколка Зены; я взяла ее и пристроила себе на голову. Зена вернулась через пять минут, увидела наколку и громко рассмеялась.
Она принесла с собой запотевшую бутылку и стакан.
— Видела кого-нибудь из дам? — спросила я.
— Даже двух, но они меня не заметили. Они стояли в дверях буфетной и целовали друг друга в живот!
Я представила себе, как она стоит в темном уголке и наблюдает за ними. Взяла бутылку, сняла с горлышка проволочную уздечку.
— Ты ее растрясла, — сказала я. — Сейчас как хлопнет! — Зена зажала ладонями уши и закрыла глаза. Пробка уперлась мне в пальцы и выскочила, я заорала:
— Живо! Живо! Стакан!
Из горлышка рванулся молочный фонтан пены, промочил мне пальцы, ноги (на мне была все та же коротенькая белая тога). Снова хихикнув, Зена схватила с подноса бокал и подставила под струю.
Мы сели на кровать, Зена с бокалом, я с бутылкой, где пенилось вино. Выпив, Зена закашлялась, но я заново наполнила ее бокал:
— Пей! Чем ты хуже тех коровищ внизу!
Она пила и пила, пока у нее не разрумянились щеки. У меня с каждым глотком все больше кружилась голова, в оплывшем лице чаще пульсировала кровь.
— Ой, больно! — пожаловалась я наконец, и Зена, отставив бокал, легонько коснулась моей щеки. Немного подождав, я поднесла ее пальцы ко рту и поцеловала.
Зена не отстранилась, и я легла и притянула ее к себе.
— Нет-нет! Что, если войдет миссис Летаби?
— Не войдет. Она оставила меня одну, так она меня наказывает. — Через юбки я нащупала ее колено, бедро.
— Нет-нет… — повторила Зена, но уже тише.
Дернув ее за платье, я потребовала:
