— Я рад, что вы все-таки оставили идею членовредительства. Не самая лучшая награда за мои сверхчеловеческие усилия по сохранению вашей чести.
Ох, и правда. Он же меня вроде как спас от Полли. Не дал увидеть меня в крайне двусмысленном положении, не дозволительном для леди. И я сама себя в него поставила! Не нужно было вообще приходить. Тем более, уже поздно. Матушка наверняка ждёт к ужину. Если я не спущусь вовремя, будет скандал. Мне ещё предстоит сочинить, какую именно книгу я читала полдня, когда она пристанет с расспросами.
— Спасибо.
Я помялась, не зная, что ещё сказать.
Эйдан никак не помогал. Упрямо молчал, только сверлил меня мерцающим взглядом из темноты. Солнце совсем ушло за деревья, ранние осенние сумерки плотно сгустились, скрывая очертания предметов.
— Я пойду.
— Идите.
— А… вы?
— А я — спать.
— Что, прямо здесь? — я недоверчиво оглядела тесное стойло.
— Да. Я неприхотлив. Люблю запах сена.
Я совсем смутилась. Повела плечом.
— Но… здесь должно быть холодно по ночам! Возможно, стоит…
Он резко сел.
— Марго. Если ты сейчас же отсюда не уйдёшь, я тебя поцелую.
Меня вихрем вынесло из стойла, я едва не потеряла туфлю.
Сама не заметила, как пролетела всю конюшню, оказалась за пределами, и очнулась только, когда обнаружила себя стремительно шагающей прочь по аллее под проливным дождём, с нераскрытым зонтиком в руках.
Туфли вымокли. Масляные фонари тусклыми звёздами светили в косых струях дождя, заливавшего мутные стёкла. Как маяки в шторм. В особняке Клеймор ярко горели окна столовой и комнат прислуги на первом этаже.
Холодные капли на губах. Мокрые ресницы. Я брела по лужам, думала о том, как сильно мне влетит от матушки за опоздание на ужин, и улыбалась.
После ужина в мою комнату решительно постучала и влетела, не дожидаясь разрешения, Полли.
— Нет, ну вы представляете, мисс! Я его не застала. Это всё старая грымза миссис Дин! Она меня перехватила по дороге и заставила разнести глаженое бельё. Я прорву времени убила! Пришла в конюшни — а там никого нету! Хоть плачь.
Я отложила книгу, в которой за прошедшие полчаса не прочитала ни строчки. Оттолкнулась ногой и снова качнулась в кресле-качалке. Поглубже нырнула в плюшевый плед, оставив лишь глаза и нос. Главное, чтоб горящих щёк не увидела Полли. Матери удалось списать на простуду после прогулок под дождём. Любопытная горничная может так просто не отстать.
— Не расстраивайся, Полли. Мало ли какие дела могут быть у конюха рабочим днём. У меня отличная идея — почему бы тебе не сходить сейчас?
— То есть? — удивлённо спросила она.
— Видишь, у меня на столике у постели поднос с несъеденными булочками? Сходи, отнеси. И заодно вон тот плед прихвати, он старый и мне не нужен.
Полли просияла.
Подбежала ко мне и порывисто обняла вместе с моим собственным новеньким пледом, подарком матушки на минувшее Рождество. Тот, старый, под которым я любила коротать вечера в детстве, с тех пор валялся в шкафу ненужный. Никто не заметит отсутствия.
— Я вас обожаю, мисс! Вы — самая лучшая.
Она метнулась к столу и подхватила поднос.
— Чаю не забудь снова разогреть!
— Ага, ага! — кивала она, сияя, как начищенный четвертак.
— И главное, непременно потом зайди, расскажи мне, как прошло! — крикнула я в удаляющуюся спину. — Я спать не лягу, пока не узнаю!
Дверь захлопнулась. Я поплотнее натянула плед и уставилась в черноту за окном, где шумели деревья и тихо шелестел сонный осенний дождь.
Я, наверное, поседею, пока дождусь её возвращения.
Поседеть я не успела.
Полли явилась минут через двадцать, вся вымокшая и сердитая. Поникшие кудри липли к вискам, на выпяченной губе застыло детское выражение обиды.
— Нет, всё-таки мужчины нынче пошли какие-то… малохольные! Может, он болеет? Вы можете себе представить, чтобы взрослый здоровый мужик даже не посмотрел вот на эдакие сокровища⁈ — она указала большим пальцем на вырез, который с момента прошлого визита в мою комнату увеличился ещё на одну пуговицу. — Отобрал поднос и плед, поблагодарил, как священника за причастие, и выставил вон! Спать, видите ли, мешаю!
Я глубже спрятала в пледе улыбку.
— Да. Ты права. Зачем нам такие женихи. Мы найдём тебе получше.
Когда за Полли захлопнулась дверь и утихли шаги, даже в ритме которых слышалось праведное возмущение, я накрылась пледом с головой.
Погасить дурацкую улыбку никак не получалось.
Я заснула прямо в кресле-качалке, хотя собиралась перебраться в постель, чтобы как следует выспаться.
Всё-таки, завтра рано вставать. К восьми я должна быть свежа, как майская роза. И надеюсь, идиотский запах духов к тому времени выветрится.
Маргарита Элеонора Джин Клейтон! Не смей волноваться!
Не смей, говорю тебе!
Ты шикарно выглядишь.
Особенно для какого-то там конюха.
…Примерно так я уговаривала себя битый час, пока крутилась у высокого напольного зеркала в углу своей комнаты.
