Служанки мои все прекрасно знали, что без экстренной на то причины, такой как пожар или землетрясение, я никогда не поднимаюсь с постели раньше девяти. Поэтому меня всё утро никто не беспокоил — ни Элизе, ни Полли и в голову бы не пришло, что я по собственной воле поднимусь в шесть утра, чтобы идти кататься на лошади в восемь.
В результате, правда, собираться и причесываться пришлось самой, и я ужасно переживала за результат.
Тем более, что застегнуть все эти крючки на спине моей тёмно-зелёной бархатной амазонки — оказалось настолько трудной задачей, что я почувствовала себя гимнасткой в цирке и едва не вывихнула плечо. Впрочем, я была гибкой, и в конце концов у меня всё получилось.
Длинный шлейф, который приходилось держать в руке, чтоб не волочился, два ряда крупных золочёных пуговиц на груди, осиная талия, чёрный цилиндр с кремовой вуалью… яркие локоны по плечам, которые красиво оттенял цвет платья, серьги с хризолитом цвета первой зелени и горящие лихорадочным блеском глаза.
Если он всё это не оценит, будет полным идиотом.
Так что выше нос, Марго! Не стоит падать в обморок от волнения.
Ты всего лишь идёшь собирать комплименты и разбивать мужские сердца.
Нервно улыбнувшись собственному отражению и качнув длинными каплями серёг, я расправила плечи и вышла из комнаты.
— Вы собираетесь лезть на лошадь… в этом?
Ироничный чёрный взгляд медленно смерил меня с головы до ног, слегка задержавшись в районе золотых пуговиц.
Я выше вздёрнула подбородок.
— Вы здесь для того, чтобы подготовить мне лошадь, а не критиковать, в чём я пришла на ипподром!
Вот как этот несносный человек умудряется так бесить меня одним лишь словом? Я была до того зла, что могла метать молнии одним лишь взглядом.
Словно в насмешку над моим настроением, утро выдалось великолепное — солнечное, ясное, той пронзительной осенней ясностью, когда в прохладной свежести воздуха, наполненного пряным запахом листвы, каждая веточка дерева кажется хрупкой и красивой, как произведение искусства.
Солнце золотило песок длинной изогнутой петли ипподрома, который мой отец устроил специально для меня в дальнем конце парка. С одного края он был огорожен живой изгородью, за которой владения Клейморов — по крайней мере, в этой части графства, — заканчивались, и начиналась просёлочная дорога, а за ней бескрайний простор сжатых нив до самого горизонта.
Конюх снова обжёг чёрным взглядом искоса и ничего не ответил.
Он вывел белоснежную красавицу Леди… то есть, Арабеллу, и теперь тщательно её седлал, подтягивая ремни. Я невольно залюбовалась широким разворотом плеч и точными движениями длинных пальцев. Поэтому следующие слова конюха застали меня врасплох.
— Спасибо за одеяло. Ночь и вправду выдалась холодная.
Я едва не ляпнула «не за что», чем конечно же, выдала бы себя с потрохами. Но к счастью, вовремя прикусила язык.
Погладила шею своей красавицы и сделал вид, что чрезвычайно занята разглядыванием хитросплетения кос, в которые были вплетены белые ленты.
— Понятия не имею, о чём вы. Ой!
Две горячие ладони тяжело опустились мне на талию, чтобы крепко сжать, — а потом поднять и переставить меня на другое место, словно куклу. Поправлять лошади мундштук я помешала, видите ли!
Пока я с бешено бьющимся сердцем пыталась найти правильные слова, чтобы возмутиться подобной вопиющей наглости, Эйдан продолжил, бесстрастно подтягивая упряжь и даже на меня не глядя:
— Кстати, надеюсь, я прошёл вашу проверку?
Я чуть не поперхнулась. Чёрные глаза сверкнули весельем.
Задохнувшись возмущением, я выпалила:
— Послушайте, вам ваш хозяин не говорил, что вы для конюха чересчур болтливы⁈
Эйдан склонился ко мне и улыбнулся краешком губ. Моё бедное сердце от этой улыбки стало трепетать, как крылышки упавшей в обморок бабочки.
— Нет. Мне мой хозяин говорил только, что я незаменимый сотрудник.
Его губы были слишком близко. Я нервно сглотнула.
Конюх выпрямился, и кивнул на лошадь.
— Готово! Хотя я не представляю, как вы, девушки, можете ездить в этом недоразумении, которое именуется дамским седлом.
Я фыркнула и, бросив на конюха победный взгляд, прошествовала к стременам. Сейчас я покажу тебе, чурбан неотёсанный, что такое настоящая леди! Да меня посадили на мою первую пони раньше, чем я начала ходить!
Легко приподнявшись на стремени, я уселась в седло и свесила ноги по левую сторону от лошадиной спины. Поудобнее расположила их на двух торчащих луках дамского седла, в который раз вздыхая про себя, что женщинам не дозволяется ездить в мужском. Как так получилось, что мужчины забрали себе всё самое удобное? Но, по крайней мере, самое красивое оставили себе мы. Я красиво расправила длинный подол амазонки, чтобы он полностью закрыл ноги и кружевной подол нижней юбки, и уверенно сжала поводья в руках, затянутых в серую замшу перчаток.
Эйдан смотрел снисходительно, и этим бесил ещё больше.
— Только сначала — медленным шагом. Пусть привыкнет к вам. Лошадь горячая, так что…
— Хэй!
