— Ну а тебе-то что до этого, Марго? — спросил Эйдан, глядя на меня пристально, испытующе.
Я плотнее закуталась в шаль и проглотила комок в горле.
— Если я не имею права любить и выходить замуж по любви… то хочу, чтоб хотя бы кто-то был счастлив.
Опустила глаза и не стала ждать, с каким именно выражением встретят моё откровение чёрные глаза. Моя собственная правда сейчас кромсала и жгла моё сердце в пепел.
Два, три мгновения…
Эйдан прошёл мимо меня и положил руку на плечо Тому. Я смотрела в широкую спину своего конюха и слушала, как он уверенно и спокойно объясняет ему, какой именно дорогой лучше всего выбираться из Клеймора, чтоб держаться в стороне от крупных трактов.
— Ты хоть на лошади держаться сможешь, мальчик?
— Да, господин! — просиял Том. — Я деревенский, могу даже без седла!
— Без седла не стоит, твоя дама сейчас не в том положении. И то смотри, езжай осторожно. Так, теперь главный вопрос…
Эйдан прошёл мимо него к стойлам и окинул их задумчивым взглядом.
А мне вдруг как-то стало хорошо и спокойно на душе от его деловитого тона и уверенных движений. Как будто с плеч сняли тяжёлую ношу и забрали себе. Всё, что сможет, он решит и сделает. Найдёт самый верный способ решения проблемы.
В нашем поместье было две конюшни. В дальней, самой большой, держали рабочих лошадей и коней для выездов, которых запрягали в карету. Ими управлял целый штат младших конюхов, и туда я заходила редко, потому что не любила пристального внимания всех этих бездельников, которые сопровождали каждый мой визит восторженными взглядами влюблённых щенков. В этой, что была ближе к дому, содержали только самых ценных и дорогих породистых лошадей, исключительно для прогулок господ.
— Хм… Этот серый их слушаться не будет, упрямый, дьявол… эта малышка у нас до сих пор слегка прихрамывает… эта слишком медленная, да ещё с двойной ношей оторваться не выйдет, если по следу пустят жандармов… эх. Я, наверное, сошёл с ума. Но надеюсь, мне это когда-нибудь зачтётся.
Эйдан распахнул стойло, вывел белоснежную Арабеллу и стал быстро и не тратя лишних движений её седлать.
Не веря своим глазам, я подошла к нему.
— Ты… что же, ты её отдашь⁈ И тебе не жалко?..
В этот момент я была так поражена, что забыла, что это теперь, вообще-то, моя лошадь. Помнила только то, как он рассказывал, что вырастил эту красавицу с рождения, и как готовил к скачкам. И гордился её успехами, словно собственным ребёнком. И скоростью.
Бросив на меня страдальческий взгляд, Эйдан повёл Арабеллу к выходу.
— Если эта парочка влюблённых идиотов заберёт хозяйскую лошадь, им точно впаяют воровство у хозяев. Эта кобыла формально принадлежит лично тебе, Марго. Если ты не станешь заявлять о краже…
— Я не стану, — поспешно заверила я.
— … То с точки зрения закона так будет лучше.
— Но… это же твоя Леди Вьюга!
Он вздохнул. Глаза чуть подобрели. Моего лица коснулись горячие шершавые пальцы, огладили щёку.
— А это одна маленькая ревущая леди Неприятность, которая не сама шею норовит сломать, так вокруг неё вечно сплошные беды. Эй, малый! Иди-ка сюда на пару слов.
Пока меня облепила своими мокрыми объятиями Элли, грозясь непременно помолиться за моё здоровье и клянясь именем матери, что никогда-никогда не забудет мою доброту, Эйдан что-то тихо втолковывал Тому. Тот стоял по струнке. И кажется, чуть не готов был тоже в ноги упасть нашему конюху.
А я стояла, смотрела на его сосредоточенное лицо и тёмные очертания могучей фигуры, и глупо улыбалась сквозь слёзы.
Полли вдруг всплеснула руками.
— Ой, а что ж вы в дороге есть-то будете?
— Какое там есть, — отмахнулась Элли, вытирая лицо краешком передника. — Меня так мутит без конца, что кусок в горло не лезет. Мне главное поскорей уже отсюда. Не важно, куда. Лишь бы с моим миленьким.
Я надеюсь, Элли никогда не узнает, как отчаянно, как остро и горячо в этот момент я ей позавидовала.
— Вы готовы? — строго спросил Эйдан, подходя к нам. — Нельзя терять ни минуты. Мне кажется, я слышал стук лошадиных копыт в отдалении.
Элли вдруг побледнела.
— Мамочки… я ж сбережения свои не забрала! Жалование за полгода скопила… Под матрасом у меня…
Я в последний момент схватила её за локоть, когда она рванулась бежать.
— Куда, глупая⁈ Тебе нельзя в дом! Обратно не выпустят!
— Что же делать? — она чуть не плакала. — Как же мы доберёмся без гроша? Том недавно всё в деревню матушке отправил, они корову купили…
И тут меня осенило.
Я принялась поспешно выдирать из ушей серьги с хризолитом. Кольцо с пальца никак не хотело слезать, я больно содрала кожу. Чтобы расстегнуть дурацкую тугую застёжку от цепочки с кулоном на шее, потребовалась целая вечность. Пальцы дрожали, не слушались.
Эйдан смотрел на меня странным взглядом, но ничего не говорил. Вот и правильно, пусть лучше молчит! Наверное, считает меня сумасшедшей.
Поспешно сунув золото в руки опешившей Элли, я чуть не силой выпихнула её из конюшни. Там её перехватил бледный, но собранный Том. Мы помогли ей влезть в седло, и обняв покрепче свою драгоценную суженую, Том тронул лошадь.
