Арабелла сорвалась с места стрелой, и вскоре её призрачно-белые очертания растаяли в вечерней тьме. Перемахнув через изгородь, лошадь должна была оказаться на узкой просёлочной дороге, которая уводила куда-то в сторону границы с соседним графством. В противоположном направлении от ближайшего большого тракта, на котором были хоть какие-то таверны и крупные города. Оставалось надеяться, что там искать подумают в последнюю очередь. Обе деревни, из которых были родом Элиза и Том, находились в нашем графстве, и на месте жандармов я бы в первую очередь проверяла, конечно же, именно там…
— Эй! Хватит дрожать. Всё хорошо будет, — Эйдан осторожно развернул меня к себе за плечи.
А мне вдруг в голову пришла ужасная мысль. Как я только могла об этом раньше не подумать⁈
Я вцепилась в рубашку у него на груди.
— А как же ты? Что будет с тобой, когда обнаружат пропажу лошади?
Эйдан тепло улыбнулся и склонился ко мне.
— А что мне будет? Скажу, спал и ничего не слышал, всё как ты просила. Наказать меня не посмеют. Я же не их слуга. Максимум — напишут лорду Честертону. Но я же тебе сказал — я бесценный сотрудник. Как-нибудь разберусь.
Он взял мои дрожащие руки в свои и крепко сжал, согревая.
— Детка, а теперь слушай внимательно. Ты прямо сейчас идёшь в свою комнату, раздеваешься и ложишься в постель. Грязные ботинки спрячь под кровать. Пусть твоя служанка тебе читает книгу. Когда мать заглянет — будем надеяться, она ещё этого не сделала — скажешь, голова болела и ты легла раньше. Вы уже три часа так сидите, и всё это время были вместе. Обеспечите алиби друг другу. Ничего не видели, ничего не слышали. Ясно?
— Я… ясно… — кивнула я поспешно, чувствуя, что меня трясёт и зуб на зуб не попадает.
— Вот и умница, — он поцеловал мои руки и согрел дыханием. — Иди уже скорей!
Но я по-прежнему оставалась на месте, не в силах сдвинуться с места.
— Э-э-э-э… — раздалось за моей спиной ошарашенное блеяние Полли. — А у вас двоих, что… это самое?..
Я резко выдернула руки из чужих ладоней и, сердито сверкая опухшими от слёз глазами, понеслась к выходу.
— Нет никаких «нас»! Между мной и мистером Эйданом ничего нет!.. и быть не может.
Всю обратную дорогу до дома Полли смотрела на меня, как священник на явление мифического зверя бормозавра, но любые попытки заговорить со мной я решительно затыкала.
Когда спустя час матушка осторожно приоткрыла дверь в мою комнату, я лежала с головой под одеялом, и уверенно изображала спящую. Полли усиленно мне подыгрывала, сидя на стуле у изголовья и старательно читая «книгу на сон грядущий».
Правда, перевирала каждое предложение, потому что всё ещё не могла отойти от глубокого шока.
Просыпаюсь незадолго до рассвета, и долго лежу в постели, безучастно наблюдая за тем, как светлеет небо. Рассвет бледный, хмурый. Мелкий дождь барабанит по стёклам. Не хочется ни вставать, ни о чём-нибудь вообще думать. Я знаю, что сегодня любая мысль будет меня ранить, словно я начинена изнутри острыми осколками, поэтому стараюсь как можно меньше шевелиться. Меня как будто ударило, сильно — но так незаметно, что снаружи я кажусь совершенно здоровой. Наверное, если сильно постараюсь, смогу даже улыбаться. И только внутри…
Медленно-медленно движутся изящные стрелки часов на крупном циферблате. Часы висят на стене напротив моей постели, маятник движется туда-сюда, я слежу за этими размеренными движениями так долго, словно надеюсь заснуть обратно. Это было бы неплохо. Во сне можно ни о чём не вспоминать. И ничего не чувствовать.
Он уедет сегодня утром.
А я, разумеется, не стану провожать.
Я не имею такого права. Честь семьи Клейтон велит держаться как можно дальше от места, где я забываю о том, к какому роду принадлежу. И что предстоит мне через каких-то пару недель.
В конце концов, уснуть ожидаемо не выходит. Когда понимаю, что каждое движение проклятого маятника и каждая тонкая линия, которую преодолевает минутная стрелка в своём движении, отзываются во мне тупой болью, решаю всё же подняться с постели.
Поворачиваю голову.
На стуле, всё ещё стоящем криво у моей постели, вверх обложкой лежит раскрытая книга.
Кое-как тянусь к колокольчику, звоню.
На мой звонок никто не приходит.
Жду. Звоню снова. С тем же результатом.
Вздохнув, поднимаюсь с постели. Голова кружится. Умываюсь ледяной водой из кувшина в уборной. Зеркало умывальника отражает ужасно бледную особу с тёмными кругами под глазами и мрачным взглядом. Кое-как вычёсываю спутанные рыжие локоны. Долго думаю, что делать с волосами, но в конце концов, махнув рукой, оставляю лежать по плечам. Матушка будет изрядно фраппирована моим внешним видом, но сегодня мне всё равно.
