Но после обеда я проснулась возмутительно здоровой. Оказалось, меня сверху накрыл одеялом кто-то из горничных. Рядом на столике стоял поднос с остывшим чаем и булочками. Я вздохнула и уныло дёрнула колокольчик, висевший на стене у изголовья. Алый шёлковый шнур уходил в стену, и затем по сложной системе внутренних труб соединялся с комнатами прислуги.
Полли явилась незамедлительно.
— Юная госпожа, нельзя же так! — всплеснула руками она. — Позвольте, я причешу ваши прекрасные рыжие кудри!
Она долго вычёсывала мне волосы щёткой, помогла переодеться в свежее муслиновое платье нежно-розового цвета, с бантом под грудью и кружевным воротником-стойкой до самого подбородка. Не сразу замечаю в зеркале, но глаза у Полли подозрительно сверкают. И светлые локоны, которые она выпускала из чепца тут и там, тщательно подкручены тугими витыми спиралями.
Я вздохнула.
Верный признак того, что она в очередной раз выходит на охоту за женихами.
В конце концов мои волосы были вычесаны до треска искр, тщательно уложены по плечам, а самые непослушные пряди аккуратно сколоты у висков заколками из белого золота и розовых опалов.
— Вот так! А теперь последний штрих! — воскликнула Полли и щедро спрыснула воздух вокруг меня духами, нажав на резиновую грушу пульверизатора. Я не удержалась и чихнула. Отвратительный запах. Убийственно сладкий, словно настойка из ведра конфет. Но те духи, что понравились мне, маменька посчитала слишком взрослыми и нескромными, и разумеется, мы купили в лавке парфюмера те, что приглянулись ей.
Закончив причитания на тему того, какая же я красавица, моя горничная наконец-то перешла к делу. Я слишком хорошо её знала, и потому нисколько не удивилась.
— Госпожа, могу я сегодня отпроситься у вас и закончить пораньше?
Я спрятала руки под трюмо и сжала в кулаках складки платья на коленях.
— Что такое? У тебя планы?
Она загадочно улыбнулась.
— Хочу поближе познакомиться с нашим новым конюхом. Надеюсь, вы не против? А то Элли-то уже устроила свою жизнь! Мне не хочется так и остаться старой девой… если вы понимаете, о чём я говорю, — хихикнула она.
Я помолчала, сосчитав про себя до пяти.
— Аполлинария. Ты разве не знаешь, что девушке положено соблюдать свою честь как величайшую драгоценность?
Полли даже опешила.
— В такие моменты вы ужасно напоминаете свою маменьку! — заявила мне языкастая девчонка. — И вообще, Элли вы такого не говорили! Даже велели мне снаружи караулить!
Я поняла, что начинаю злиться. Ну и что с того⁈ Теперь совсем другая ситуация!
— Элиза была со своим женихом, — отрезала я.
Но Полли не собиралась сдаваться так просто.
— Ну так и я буду с женихом! Будущим. А как ещё мне его заполучить? Самый верный способ — заиметь ребёночка, это все знают! В конце концов, ну будьте милостивы, моя любимая госпожа! Вам-то что до этого? Вы вот скоро уедете в другой дом, там у вас будут новые служанки, а мне что делать? — разнылась она, явно собираясь зареветь. — Я тут уже никому не нужна останусь, и меня точно сошлют в деревню!
Да. Меня скоро отправят в чужой дом.
Мне нет никакого дела до того, с кем станет развлекаться новый конюх. Добро пожаловать, что называется. Наслаждайтесь гостеприимством Клеймора.
— Ступай. Сегодня мне твои услуги больше не понадобятся, — проговорила я, с трудом заставив себя произнести эти несколько коротких слов.
— Спасибо! Вы самая лучшая на свете! — просияла Полли и чмокнув меня в щёку, ринулась к двери. На ходу расстёгивая две верхние пуговички на форменном платье горничной.
Когда за ней захлопнулась дверь, я долго сидела в звенящей тишине и смотрела на себя в зеркало невидящими глазами.
Проклятое воображение никак не желало успокаиваться. Подсовывало мне картины того, что я видела совсем недавно.
Тёмные пальцы на обнажённом светлом бедре. Томные движения, вздохи, шёпот.
Теперь в моих мыслях почему-то у мужчины были тёмные волосы. А у женщины…
Я резко встала, со скрипом прочертив ножками стула по драгоценному паркету. Ещё с минуту смотрела на себя, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы трюмо.
Да. Я красива.
Но что мне с этой красоты?
Вся эта красота когда-нибудь останется ещё одним портретом в галерее наших семейных портретов. И у рыжеволосой красавицы на нём будут такие же грустные глаза, как у Клеманс.
Я взяла тяжёлую склянку новых духов и швырнула её в мусорную корзину.
Решительно вышла из комнаты, захлопнув за собою дверь.
В этот раз я не забыла взять с собой зонтик.
Будет что сломать о позвоночник этого блудливого кобеля.
Чем ближе я подходила к конюшням, тем сильнее пылали мои щёки и тем ярче горел праведный гнев внутри. Его зачем сюда пустили? За лошадьми присматривать, или совращать моих служанок⁈
Я очень, очень хорошо заметила взгляд, которым нахальные чёрные глаза изучали моё декольте. Даже не сомневаюсь, что предложение Полли встретит горячее одобрение со стороны этого мерзавца!
И всё же подходя к знакомым скрипучим дверям, я ощутила странную робость. Невольно замедлила шаг.
Наружный крюк накинут не был, значит внутри точно кто-то есть.
