Я свернула с аллеи, нашла знакомую кучу листьев под окном и стянула с рук кружевные перчатки. Немного порывшись в упоительно пахнущей прелой листве, выудила книгу-предательницу. Матушку точно хватил бы удар, если б узнала, куда я полезла в своих атласных туфельках цвета слоновой кости ради этой обшарпанной вещицы из лавки старьёвщика! И в каком виде были мои пальцы, когда я снова натянула на них тонкое кружево.
Прижав книгу к себе и надежно скрыв её под уголком шали, я побрела дальше.
Порыв ветра принёс цепочку танцующих мелких листьев с ближайшего кустарника. Я поёжилась. Пожалуй, скоро начнутся дожди, и моя золотая осень — любимое время года — превратится в грязное липкое месиво. Матушка как обычно запрёт меня дома и не пустит за порог. Не дай бог простужусь в дождь и помру от пневмонии. Или — что намного хуже! — испачкаюсь.
Кажется, у меня оставались последние дни свободы.
Во всех смыслах.
Надо обязательно успеть объездить новую кобылу. Быть может, я ещё смогу ускакать с ней в только что убранные поля и вволю насладиться ветром в лицо и таким быстротечным, но таким сладким ощущением свободы. Если найду сопровождающего.
Скрипучая дверь конюшни легко подалась под моей ладонью.
Я поморгала, привыкая к полумраку.
Пахло сеном и лошадями. Единственный запах, который я любила почти так же сильно, как запах осенних листьев.
Звёздочка и Несси заржали, приветствуя меня, когда я проходила мимо. Не сегодня, девочки! Возможно, позже. Отцовский Кардинал, серый в яблоках огромный жеребец, который не подпускал к себе никого, кроме моего отца, снисходительно кинул взгляд, похрустывая овсом, но даже не оторвался от своего занятия.
Да где же…
Ох.
Какая красавица!!
Я в нетерпении рванула запор на стойле и поспешила внутрь.
Белая как снег кобыла с молочной гривой, тщательно заплетённой в изысканные косы, — да мне таких горничные никогда не плели! — нервно дёрнула головой и отступила подальше.
— Не бойся, я тебя не обижу! — ласково заговорила я, протягивая руку к бархатной морде.
Кобыла недоверчиво скосила глазом и ударила копытом об пол.
Ну до чего красиво заплетены все эти косы! И в хвосте тоже! У меня никогда не хватало терпения такое заплетать своим кобылам. А у нашего старого и заслуженного конюха мистера Якобса заскорузлые пальцы так уже не поворачивались.
— Иди ко мне, девочка! — продолжала увещевать я пугливую глупышку…
Как вдруг меня кто-то жёстко схватил за локоть и бесцеремонно дёрнул назад.
— Леди — вы совсем дура?
От возмущения я потеряла дар речи. Рывком обернулась. Чтоб едва не врезаться носом в широкую мужскую грудь в коричневой рубахе, которая ходила ходуном от возмущения. Две верхних пуговицы были расстёгнуты, в них виднелось загорелое горло с крупным кадыком. Я нервно сглотнула и повела взгляд выше.
— Эт-то вы мне?
Я никак не могла поверить в то, что услышала. Должно быть, слух обманывает меня.
— А кому ещё? Вы здесь видите других дур, которые полезут к незнакомой лошади под копыта, чтоб она им размозжила голову? — произнесли жёсткие мужские губы с упрямой складкой.
В конце осмотра меня ждал суровый чёрный взгляд. С таким судья решает, сколько лет каторги дать сбежавшему из тюрьмы преступнику.
Возмутиться я не успела. Меня вытащили за руку прочь из стойла и надёжно заперли его на крюк. Поверх рубашки у мужчины была чёрная куртка из потёртой, видавшей виды кожи. Коротко стриженные тёмные волосы завивались на кончиках и придавали этому человеку сходство с лохматым нестриженым дворовым псом.
— А, так это вы-ы-ы наш новый конюх! — заявила я, кривясь.
Острый чёрный взгляд через плечо.
— А, так это вы та капризная юная леди, которая любит дорогие подарки? — пробурчал мужчина.
Даже моё безукоризненное воспитание дало трещину в тот миг, когда я пожалела, что у меня с собою нет зонтика, чтобы треснуть этого грубияна по башке! Непременно возьму в следующий раз.
— Я не просила о подарках! Тем более… предсвадебных, — последнее слово я еле заставила себя произнести, скрипя зубами.
— Замечательно! — с облегчением выдохнул конюх. — Значит, я могу забрать свою малышку и увезти обратно туда, где ей самое место.
Я с грохотом опустила пятерню на дощатую сворку стойла и не позволила её открыть.
— Вы никуда не увезете мою лошадь!
Чёрный взгляд полыхнул раздражением.
— Я вырастил эту красавицу с жеребёнка. Принимал роды её матери, которая была…
— Три раза чемпионкой рождественского дерби Её величества, я слышала, — раздражённо перебила я.
— Вообще-то, четыре! — поджал губы конюх.
А. Так это он ей косы заплетал, получается.
Мой взгляд скользнул на длинные загорелые пальцы мужчины, по которым было видно, что они привыкли к тяжёлому труду.
Почему-то ко мне вернулся миролюбивый настрой. Если этот человек так же любит лошадей, как я, мы вполне можем подружиться.
— Как её зовут? — задала я вопрос, который показался мне самым безопасным.
Конюх дёрнул широким плечом, как будто ему было неприятно, что я продолжаю с ним разговаривать.
— Леди Вьюга.
Я фыркнула, не удержавшись.
