Солнце медленно ползет к горизонту, Бертон чувствует, как приближается вечер. Скоро должен прийти кто-то из товарищей, чтобы сменить дежурного на пороховом складе. Бертон мысленно спускается со склона, минует Сан-Никола, идет вперед, к равнине. Теперь он уже далеко от лесничества и стоит перед своим домом. Его отец, плотник, сидит отдыхает на кухне. Сестра Мария – в комнате за шитьем. После того как он покинул дом, здесь все замерло и затихло. Но впереди еще целая жизнь. Может быть, он вернется когда-нибудь в родные края, как знать.
Между тем, пока Бертон мечтает, на вершине большой скалы, похожей на развалины башни, левее Срединного хребта, вьется еле приметная ниточка дыма. Это не туман, но серый дым, который поднимается в небо так ровно, словно ветер совсем стих.
Бертон в изумлении вскакивает. Сейчас нет никакого проку кричать, трубить в рог или палить из ружья. Среди скал кто-то есть – именно там, куда никто еще не решался вскарабкаться. Вероятно, разбойники или убийцы. Надо же, залезли-таки туда, на эту башню-твердыню.
Лес пропитывается сумраком, близится ночь, по скалам растекся багрянец заката. В Сан-Никола лесничие поднимают бокалы и танцуют, позабыв про Дель Колле. Хотя нет, они же обследовали вдоль и поперек весь лес, стреляли вхолостую из ружей, прочесывали окрестности несколько месяцев кряду. А оказалось, те, кого они искали, взмыли выше воронов и никому не поймать их.
Тени пролегли в лесу и всползли на ледники, в небе тают вечерние тучи. Долины накрыты темнотой, и ночные ветры запевают свои песни. Волнуются кроны деревьев. Даже травы перешептываются, готовясь ко сну. Смолкли птицы.
Бертон не спеша идет по лугу в направлении дальней скалы. Вершины гор – сказочные, как облачные замки, – еще касаются лучей уходящего солнца.
Бертон чувствует, как бьется его сердце. Скорее бы настала ночь, чтобы товарищи не разглядели нитку дыма над скалой. Тем, кто стережет сейчас пороховой склад, со стороны грота ничего не видно. О задуманной Бертоном вылазке никто не должен знать; разве что Барнабо, ведь он друг, и Бертон, может быть, потом расскажет ему обо всем. Дель Колле лежит в холодной пещере, и стенки тесного гроба сдавливают ему плечи. Кости Даррио только что были свидетелями заката. Но ему, Бертону, еще отмерена жизнь. Вот именно, отмерена доля. И товарищи убедятся в этом, когда наутро не обнаружат его дома. «Куда запропастился Бертон?» – станут недоумевать они. Может быть, он сторожит пороховой склад? Однако его нет ни там, ни в лесу, где он мог совершать обход, да и в Сан-Никола тоже. На войне как на войне, так зачем же напрасно ждать и терять время?
Решено: они вдвоем с Барнабо тронутся в путь рано поутру и растворятся среди гор. Вот товарищи уже ищут их, трубят в рог снова и снова, но все впустую. Солнце шествует по небу в тишине полудня, шагая среди облаков, и закатывается за Зеленый хребет, но двое друзей как в воду канули. Уже стемнело, в доме зажгли лампы, и только тогда Бертон с Барнабо показываются из леса. До чего они усталые и измученные. И несут на плечах что-то тяжелое. Что это?
«Ружья, – ответят они. – Все, какие были у преступников».
Опускается ночь, Бертон все мечтает. В ельнике холодный ветер. Наконец доносятся голоса лесничих: они возвращаются из Сан-Никола. Все как всегда: обычные разговоры, знакомый смех.
Похоже, настал день, которого Барнабо так ждал и о котором думал в тот вечер на дежурстве у порохового склада – в темноте, под дождем. Но теперь ему страшно. Утром он встал первым, чтобы дать понять Бертону: на дело он идет охотно. Барнабо сразу высунулся на крыльцо, надеясь, что погода портится. Плотный туман, еще не рассеявшийся с ночи, обволакивал лес и луг.
– Мне в самом деле страшно, – признался он Бертону, когда тот вышел на порог. – Оттого что погода подведет нас. Такой туман – к дождю.
– С утра всегда так. Выйдет солнце, туман рассеется. На самой вышине небо ясно.
– Да ты что, правда собираешься лезть на скалы в такую погоду?
– По крайней мере, подойдем к скалам вплотную, туман не помешает. Идти-то недалеко. Давай собирайся.
Они уходят в утреннюю мглу. Мокрые лапы елей; ветер гоняет между деревьями лоскуты тумана. Бертон с мотком веревки на плече шагает по тропе первым. Он так спокоен, словно идет к мессе; наверное, справился бы и в одиночку. Барнабо смотрит на каменистую тропу, ведущую к пороховому складу. И она кажется ему не такой, как всегда. И эти ели вокруг – он будто видит их впервые.
Никто не заметил, как они ушли, и никому не ведомо, куда они направляются. Теперь попробуй отыщи двух друзей. Тропа забирает все круче. Душно. Барнабо расстегивает куртку, снимает с себя ружье, которое висело наперевес, и закидывает его за плечо. Они находятся на верхней кромке леса: скоро чаща поредеет и начнутся скалы.
– Ну вот, здесь нужно взять правее и обойти Пороховую гору, – говорит Бертон.
