Поэтому помощь барона была крайне и крайне необходимой. Он мог поручиться за него, дать бумагу на турнир, чтобы Герольды записали его в книгу участников. А тут такое. Правда, этот мошенник и пьяница Буер, монах-бенедиктинец, заверял Антуану в том, что он на короткой ноге с бароном. Но можно ли было ему верить? почему-то в этом он очень сильно сомневался.
Наконец за молодым рыцарем пришли. Двое стражников, по приказу барона. Его ждала аудиенция с хозяином этих земель. Калибан лично повёл Антуана и Буера к барону. Чем ближе была встреча с владыкой этих земель, тем больше не по себе было Антуану. Вот они оказались в чертоге для приёмов. Стены его выложенные деревянными плахами, пахли сосной, деревянный лавки стояли вдоль них. Под потолком коптили железные люстры со множеством свечей. Пол был начисто выметен, а на фоне вышитого золотом и серебром громадного, занимавшего полстены знамени, на троне из красного дерева восседал барон Жоффруа де Кантель.
Барон сидел в красном дублете и коричневых сапогах. На его шее висела золотая цепь, усеянная изумрудами. На пальцах блестели перстни. Он был совершенно лыс. Его аккуратную бородку и усы покрыла седина. Барон глядел на своих гостей исподлобья, сложив ладони на животе.
Он не моргнул не разу, пока Калибан докладывал ему обстоятельства произошедшие в деревне Кале. Затем он уставился на Антуана и спросил его голосом от которого у последнего побежали по спине мурашки, ибо голос этот был знаком Антуану, но тот не мог вспомнить, где он его слышал.
— Кто ты?
— Я Антуан, ваша милость, — ответил рыцарь. — Я еду на турнир Герцога. В ваших землях я столкнулся с колдуном. А затем добрые жители деревни Кале помогли мне оправится от ран, что колдун нанёс мне. Потом-же этот человек, — Антуан указал на Калибана, — несправедливо обидел жителей деревни, я решил вступится за них, после чего он меня арестовал. Хотя за мной не водится никакой вины. Я прошу вас освободить меня.
— Ваша милость! — выдохнул монах. — Я Буер, монах из Ордена бенедиктинцев, я прибыл к вам от Аббата Анри… — Толстяк вытащил из-за пазухи письмо, с печатью Аббата. Вот. Это вам, ваша милость.
Калибан передал письмо барону.
— Печать Аббата, ваша милость, не сломана. — прокомментировал он его.
Барон сломил печать, прочёл письмо, хмыкнул и ответил монаху.
— Я напишу письмо Аббату. Вы отвезёте его. Но потом, сейчас я занят. Надеюсь, вы не откажитесь провести несколько ночей под моим кровом?
Монах тут-же смекнул, что за каменными стенами, под крепкой стражей куда лучше, чем среди невежд-крестьян и опасных лесов, кишащих колдунами и разбойниками.
— Да, ваша милость, буду польщён.
Затем барон устремил свой взор на Антуана.
— У меня для тебя две новости. Хорошая, и плохая. С какой начать?
— С хорошей. — сказал Антуан.
— Ты у меня в гостях.
— А плохая? — спросил Антуан.
— Ты пленник. Твою клячу запрут на моей конюшне, твой меч и твои вещи побудут в моей оружейной. Попытаешься сбежать — тебя повесят.
Барон зловеще осклабился. Его жёлтые зубы блеснули, как клыки бешеного зверя.
— Добро пожаловать в замок де Кантель! Сэр.
Клинки высекли искры, настолько сильный был удар. Антуан увернулся от очередного выпада своего противника. Ловкого и сильного рыцаря, которого звали Жак. Антуан и Жак быстро подружились, всего за пару дней нахождения Антуана в замке Кантель, в гостях, как назвал фактическое заточение барон Жоффруа.
Воины кружились, словно танцоры, взмахивая элегантно мечами и прикрываясь небольшими баклерами[23]. Вот Жак сделал ложный выпад, а затем, увернувшись, попытался нанести удар по бедру своего оппонента, но Антуана очень хорошо обучил сэр Тибо. Поэтому юноша сделал уворот, из-за чего из-под его каблуков вылетели комья земли, а после чего, совершив контратаку, стал теснить своего оппонента, нанося экономные, но в то же время сильные удары уже по баклеру Жака. Рыцарь отступал, прикрываясь щитом. Но стоило Антуану совершить крошечную, незаметную для глаза простого обывателя или плохо обученного стражника ошибку, как Жак сделал выпад вперёд и ткнул его мечом прямо в живот. Клинки были турнирными, то бишь затупленными, поэтому Антуану это не принесло никакого вреда, тем более что он был в стёганой куртке до колен и в шлеме. Они проводили дуэли практически ежедневно. И за этот период Антуан научился владеть мечом так, как никогда раньше. Всё-таки вести обучение по-настоящему, в замке, под руководством опытных рыцарей — это не то же самое, что странствовать по землям, и учиться лишь у одного старика. К тому же Антуан начал понимать, что, скорее всего, его бывший наставник был самоучкой, хоть и талантливым.