Противится барону Антуан не мог. Всё равно он оказался чересчур сильно потрёпан во время битвы с колдуном, а затем после столкновения с зловредным мастером над оружием замка де Кантель сэром Калибаном. Последний вообще возненавидел Антуана, как только тот оказался в замке. Он настоятельно рекомендовал своему господину заточить юношу в подземелья и посадить на цепь, а кормить только собачьей овсяной, чтобы не подох. Конечно, после такого Антуан отвечал могучему рыцарю взаимностью. Они раскланивались друг с другом, но Антуан слал своему противнику проклятия в мыслях, и каждый день готовился к бою, тренируясь, благо оружейная барона была к его распоряжению, а молодой рыцарь Жак, который долго был оруженосцем барона, а теперь стал рыцарем и телохранителем молодой жены барона, согласился обучить Антуана разным приёмам, которые рыцари изучают в замке. Калибан же постоянно нашёптывал барону всякие безосновательные гадости про Антуана, и был бы рад увидеть последнего на виселице.
Он дал Антуану книги, про рыцарей и обучающие пособия по методикам ведения боёв. А также по два часа ежедневно сражался с ним на тренировочном ристалище тренировочными мечами. За это Антуан был безумно ему благодарен.
По-сути Жак оказался единственным нормальным человеком среди нелюдимых и запуганных слуг барона де Кантеля.
— На сегодня достаточно! — тяжело дыша сказал Жак. Он опустил тренировочный щит и упёрся мечом в песок. — У тебя, видать, был хороший наставник! — Сказал он.
— Да. — не без удовольствия ответил Антуан. — Его звали сэр Тибо! Величайший и благороднейший рыцарь которого я знал.
— А ты знал много рыцарей? — насмешливо спросил сэр Жак.
Антуан задумался, немного смутившись. Он всегда смущался, когда кто-то упоминал его низкое происхождение. Он этого стеснялся. Хотя сэр Тибо всегда повторял, что не стоит забывать о корнях.
— Ты меня снова подзадориваешь! — пробормотал Антуан, залившись краской. Жак в ответ расхохотался. Высокий, с крепкими и поджарыми мускулами, Жак был вровень с Антуаном, только у Жака волосы вились, и он носил небольшую, очень короткую бороду. Женщины были от него без ума. Все служанки замка провожали его масляными глазками, сэр Калибан терпеть его не мог, ведь Жак никогда не лез в карман за словом, был отважен до безрассудства в бою, весел в пиру, и умён. А Калибан предпочитал подхалимов и льстецов, как он и сам.
Но несмотря на то, что Жаку уже минуло двадцать пять лет, не одна дама замка или крестьянка так и не оказалась на его ложе. Зато слишком уж смазливого оруженосца, молодого и женственного он держал при себе. Слуги в полголоса шептались, что один раз конюх застукал сэра Жака и его оруженосца в конюшне за таким занятием, за которое могли и повесить, ибо содомия, по законам, была недопустима совершенно. Но барон молчал, хотя знал, в какой позе сношается последняя собака в его землях, поэтому молчали и другие.
Антуан иногда ловил странные взгляды Жака на себе, и смущался. Но дальше этих взглядов дело не шло. Антуан заметил, что за ним наблюдают. На крепостной стене стоял сам барон. Его лицо не выражало вообще ничего. Но взгляд барона Жоффруа был настолько пронзительный и властный, что Антуан невольно вздрогнул.
Глаза барона, беспросветно чёрные, совершенно немигающие, словно пронзающие и плоть, и дух, в этом взоре было нечто мистическо-неощутимое, к тому-же Антуан никак не мог отделаться от мысли, словно где-то уже видел этот взгляд. Но где? Ужас зашевелился между лопаток рыцаря, и тёмные пятна возле подмышек на его багровой тунике стали больше.
— Долго вы ещё будете тут совокупляться? — рыкнул Калибан, размашистой походкой подходя к тренировочному ристалищу.
— Уже освобождаем место вам, сэр. — тут-же нашёлся Жак. Калибан прищурился. Слова молодого рыцаря так двусмысленно прозвучали, что большинство толкавшихся туда-сюда латников прыснули. Калибан побагровел.
— Тебе давно уже стоит урезать язык!
— За что? — парировал Жак.
— Сам знаешь! — отрезал Калибан. — Вот тебе письмо. Езжай к Герцогу сегодня. Это не терпит отлагательств.
— Я обязан охранять леди Офелию. Супругу барона. — возразил было Жак.
— Это его приказ. — перебил Жака Калибан. Жак перевернул свиток. На нём стояла печать барона Жоффруа. Горностай и ключ. — Ты отвезёшь его к Герцогу.
Жак вздохнул. Какое-то странно чувство, которое Антуан не мог объяснить, пробежало по его спине. Словно холодок, хотя на улице стояла жара. Антуан в непреодолимом порыве обернулся, чтобы поглядеть на стену, на которой стоял барон, но его там не было. Он будто растворился.
Жак вздохнул и кивнув Антуану зашагал в сторону казармы. Чтобы не оставаться в компании Калибана и его прихлебателей, молодой человек тоже поспешил покинуть тренировочное ристалище, перед этим повесив щит и меч на деревянную стойку около перил.