У Антуана была только кольчуга. Тогда как все, кто мог себе позволить, старались переоблечься в куда более надёжный латный доспех. У Антуана такой возможности не было, как и оруженосца, который помогал бы этот доспех снять и надеть. Делать это самостоятельно представлялось довольно затруднительно, хотя и не невозможно.
Антуан ехал, оглядываясь по сторонам. Вдруг его конь стал, как вкопанный, недовольно фыркая и поводя ушами. Прямо посреди дороги стоял человек. В чёрном плаще до земли, несмотря на жару, с надвинутым на глаза капюшоном. В коричневом дублете и высоких сапогах. Через плечо у него висела сумка, а на поясе кинжал. Незнакомец опирался на посох, кривой, из обожжённого дерева, весь исчерченный нечитаемыми рунами и увенчанный хрустальным шариком.
По его одеянию и посоху Антуан понял, перед ним колдун, про которого все говорили. У юноши похолодела спина. Во рту у него всё пересохло. Он укрылся щитом, словно в бою, и обнажив меч, сверкнувший на свете Солнца ярким отблеском, крикнул.
— Сдавайся, отродье дьявола!
Колдун улыбнулся, показав жёлтые зубы.
— Благодарю за столь щедрое предложение, сударь, но я, пожалуй, откажусь. Видите-ли, у меня дела.
Голос колдуна был низким и хриплым.
— Именем барона Жоффруа и Герцога, велю тебе, Князь Ада, сдавайся, — крикнул Антуан. Не узнавая свой голос, он был словно чужим, будто идущим из глубокого погреба.
— Страх. — прошептал колдун. — Я чувствую твой страх…
Антуан пришпорил лошадь и с боевым кличем ринулся на врага. Колдун поднял посох, а затем сказал всего одно слово, на языке демонов; свет Солнца преломился в хрустальном шарике, в навершии посоха, оттуда ударила молния, залив всё ярким светом. Щит Антуана раскололся надвое. Руку рыцаря обожгло, а затем его скинуло с лошади. Он упал навзничь и, ударившись головой о камень, потерял сознание.
Луна тускло освещала полуночный лес. Где-то в отдалении пели ночные птицы. Ухал филин. Раздавался протяжный волчий вой. Раздвигая посохом ветви папоротника и кусты, через зловещий лес, направляясь в саму его чащу, куда даже дикие звери по ночам ходить боятся, шла фигура.
Колдун. Облачённый в свой неизменный чёрный плащ до самой земли с надвинутым до глаз капюшоном. С сумкой и кинжалом на поясе. С посохом из обожжённого дерева, исчерченным нечитаемыми рунами и увенчанным в навершии хрустальным шариком.
Колдун торопился до полнолуния. Ведь совершить то, что он планировал совершить, можно было только раз в месяц. И это раз наступил.
Колдун вышел к лесному озеру. Его зеркальная гладь была совершенно неподвижной. Ни ветер, ничто не могло потревожить её. Луна отражалась в водной глади. Печальная и безмолвная. Как и всегда. Колдун снял сумку и вытащил из неё атам — колдовской нож с рукоятью из человеческой кости украшенной морионом[9]. Затем он достал несколько мешочков с разнообразными ингредиентами и чашу из меди, всю покрытую магическими знаками. Он насыпал туда из всех мешочков по щепотке только ему ведомых веществ, а затем разрезал ладонь атамом и распевая дьявольские псалмы стал вычерчивать в воздухе магические символы лезвием ножа.
Кровь потекла в чашу и закипела. Неожиданно в воде показалось необычайное свечение. Гладь озера нарушилась и оттуда совершенно бесшумно показалась Ундина. Речная русалка, в образе прекрасной девы.
Она была обнажена. Её стройные и белые, словно из сахара вырезанные ноги блестели от воды. Её руки были вершиной мечтаний художника. Стройная талия и чуть выпирающий живот, округлые ягодицы и бёдра, и маленькие, похожие на райские яблочки груди, увенчанные вишенками бледных сосков. Лицо Ундины выражало печаль, словно у духа, которого против его воли заставили подчинится тёмному желанию некроманта.
Длинные, до самого пояса тёмно-русые волосы обрамляли её фигуру, делая её более таинственной и женственной. Ундина шла по поверхности воды. И круги от её ступней равномерно распространялись, и доходили до кромки берега.
Ундина вышла на берег и мертвенно-холодным голосом, в котором слышалось отчаяние утопающего, чувствовался безнадёжность пучины, спросила.
— Зачем ты вызвал меня в эту ночь, людской кудесник?
— Затем-же, зачем и всегда. — ответил колдун. — Вы, Ундины, обладаете даром очаровывать путников. Затем вы затягивайте их в пучину, морскую или речную, неважно. А потом пируете их душами. Но если такую как ты вызвать на берег заклятьем на крови, она станет послушной на час, и её чары будут бессильны против того, кто наложил заклятие. Возляг с Ундиной, и ты получишь часть силы душ, которых она поглотила. Не раны, не болезни, не преждевременная старость тебе будут не страшны. В обмен на твоё семя, которое ты должен излить в её мёртвое чрево. Ты не сможешь больше иметь детей, но получишь силу и долголетие.