— Да, отец… — Хасан-паша смиренно поклонился своему отцу и господину одновременно, бросил последний взгляд на сломанную удочку и утонувший поплавок и быстро пересёк плавучий мост.
Север Китая
Тайный лагерь цесаревича Алексея в горах
Тоже один день назад
Китай, как государство, был очень раздробленным. По сути даже государством его нельзя было назвать, поэтому Китаем звали просто некие территории с кучей мелких государственных образований — княжеств. В каждом княжестве был свой правитель-князь.
С юга китайские княжества ограничивались Индийской республикой с марионеточным пробританским правительством и Индонезийской империей. С запада — мелкими азиатскими странами и Арабо-Персидским халифатом. С востока китайские княжества граничили с Королевством Чосон по суше и Японской империей по морю. А с севера — с Золотой Ордой и Российской Империей.
Раздробленный Китай был богат на полезные ископаемые и редкие полезные ингредиенты, получаемые из растений и монстров. Особенно его горные районы. Поэтому за влияние в этом регионе боролись все ведущие мировые державы.
Из царской семьи ни для кого не было секретом, что треть китайских княжеств находится в сфере влияния Российской Империи, но последние годы в регион особенно сильно стали заходить другие страны. Объединившись, они пытались вытеснить Россию из Китая.
Многим честным китайским князьям, заинтересованным в благоденствии своего народа, это не нравилось. Там, куда приходила Российская Империя, росли школы и больницы, а там, где ширилось влияние, например, Британской или Японской Империй, росли только коррупция и смертность.
Цесаревич Алексей понимал, что пусть этот регион находится далеко и от столицы, и от его Китежграда, тем не менее он чрезвычайно важен для отечества. Здесь его цели и цели государя совпадали: удержать своё влияние, не дать врагам укорениться в Китае. Вот только взгляды цесаревича и Императора различались.
Алексей понимал, что его отец, скорее всего, действовал бы более дипломатично, чем его сын. Но так же цесаревич понимал, что Александр Восьмой прекрасно знает о методах работы своего сына. Поэтому и послал его сюда. Так что Алексей не чувствовал никаких угрызений совести, входя в замаскированную палатку с пленными.
Он со своими людьми уже подавил мятеж, просто убив большинство предводителей мятежных княжеств. Да, жестоко. Зато союзники в безопасности и полны благодарности. Если и испугались немного, то им это только на пользу пойдёт. Настоящий правитель должен уметь быть жестоким. Это единственное качество, которого не доставало отцу Алексея.
— Итак, — сказал цесаревич, скидывая с плеч шубу и открывая взгляду пленных китайцев мускулистый торс. В палатке было жарко и душно. По лицам семерых пленных тёк пот. Ещё несколько солдат в камуфляжной под горную местность броне держали китайцев на мушке. — Ваш трусливый князь — последний из тех, кто пожелал захватить княжества наших союзников. Где он прячется?
(кит.) — Какой красивый мужик… — протянул высокий китаец с тонкими усиками. Он, как и все, стоял на коленях со связанными за спиной руками.
(кит.) — Заткнись, Чан! — прикрикнул на него сосед, толстый китаец, с длинными усами и бородой. — Это мы из-за тебя здесь оказались! Будь моя воля, я бы тебя в порошок стёр!
— О чём говорят эти узкоглазые? — скривился от отвращения Алексей. Ему резала уши какая-то лающая речь пленников.
Переводчик от союзных князей, низкорослый китаец в мешковатой одежде и меховой шапке, ответил с акцентом:
— Этот назвать вас красивым мужиком, мой господин.
— Что? — удивился цесаревич, проходя мимо высокого китайца. — Что ж, с этим утверждением я спорить не буду, но… — Он щёлкнул пальцами, и китаец по имени Чан вспыхнул факелом, через миг обратившись в кучку пепла. А в пологе палатки прожгло дыру, в которую хлынули серый свет и хлопья снега. — Не люблю людей из этих… нетрадиционных.
(кит.) — О, Будда! — заорал, исходя слезами, толстый китаец. — Чан, прости меня! Я не хотел! Клянусь, я не знал, что вселенная примет мои слова всерьёз! Прости-прости-прости!
Переводчик переводил стенания толстого Алексею. Тот снова щёлкнул пальцам, превратив и второго пленника в факел.
— Не люблю нытиков, — сказал он.
«Опять крышу латать…» — вздохнул адъютант цесаревича.
Тем временем Алексей пошёл в обратную сторону мимо оставшихся пленников. Четверо из них сжались от страха.
— Теперь вас осталось пятеро. Значит, у вас пять попыток рассказать мне, где искать вашего предводителя, князя Мин.
(кит.) — Мы ничего тебе не скажем, ублюдок! — кричал, брызгая слюной мускулистый китайский воин, предводитель этого маленького отряда, угодившего в плен. — Кто бы ты ни был, что бы с нами ни сделал, карма покарает тебя! А потом наш господин отомстит за наши смерти! Ты познаешь всю боль мира!
Закончив кричать, он плюнус цесаревичу под ноги.
— Вот гад… Ботинок заляпал… — Алексей снова щёлкнул пальцами, и вспыхнул третий факел. В палатке, даже несмотря на три прожжёных дыры вверху, стало ещё жарче. — Четыре попытки.
