— Господин! — будто сквозь вату донёсся знакомый голос. — Господин, мы победили! Господин?
Небо над головой закрыла железная голова с криво нарисованным медведев. Вдруг она открылась и из неё показалась ещё одна голова. Со шрамами на лице и седая.
— Господин… — прочитал я по губам человека, а моё тело в один момент оказалось в воздухе. — Лекаря сюда! Срочно!
Да, лекарь не помешает. Больно-то как…
Не знал, что у меня в поместье появился свой лекарь. Точнее, целитель. Но Никон с Мариной Морозовой успели и об этом позаботиться.
Целителем оказался мужик средних лет, с трёхдневной щетиной и пропахший травами и спиртом. Я хорошо рассмотрел его, когда он навис надо мной после того, как Никон положил меня на что-то мягкое и воздушное, как облако. Глаза у целителя были карие и пронзительные, нос с горбинкой, несколько мелких шрамов на лице и тёмные с проседью волосы.
— Да, потрепало тебя, парень, — задумчиво произнёс он, водя надо мной руками.
Забыл, с кем говорит, но напомнить ему о субординации сил не было.
А затем в моё тело полилась чужая, но дружелюбная энергия. Она слегка холодила, но благодаря этому эффекту уходила боль. А болело у меня практически всё. Не знаю даже, существовал ли на теле хоть один клочок кожи, который не был повреждён в драке. Пятки, например, или ягодица. Хотя бы правая. Но нет. Поэтому, чтобы хоть чуточку отвлечься, разглядывал облака на небе и верхушки сосен. Редкие. Значит, лежу я не очень далеко от места боя. Немногие деревья уцелели.
На щёку легла чья-то тёплая рука, и сбоку появилось лицо Марины.
— Привет, Коль, — сказала она дрожащим голосом и улыбнулась. — Давай уже, приходи в себя.
Да я вроде никуда и не выходил. Это во-первых. А во-вторых, со мной всё в порядке, чтобы слёзы лить. Так, потрепало, как сказал целитель.
Его, кстати, звали Семён. Просто Семён, без отчества и фамилии. И оказался он крайне неразговорчивым. Зато весьма умелым. Целый час корпел надо мной, после чего я смог хотя бы сесть на радость окружившим нас людям. Потому что не фиг валяться. Дел целая куча. А потом ещё и осмыслить произошедшее.
— Ох, мама, роди меня обратно… — выдохнул я, придя в вертикальное положение.
Боль с новой силой нахлынула, но уже другая. Более здоровая, что ли.
— Шутит, значит, поправится, — кивнул Семён и с чувством выполненного долга на потном лице сел задницей в снег. — Никон, есть ещё раненые?
— Нет, Семён. Остальные либо на пути в госпиталь, либо им уже не помочь, — отвечал старый сотник, снявший свою броню.
Быков стоял немного сбоку от меня, а на его лице застыла печаль.
— Тогда надобно силы восстановить, — крякнул целитель и присосался к фляжке, от которой несло травами и спиртом. Так вот откуда запах.
Как уже упоминал, я находился всё в том же лесу, но в стороне от места сражения. Небольшой импровизированный госпиталь расположили на обрывистом берегу. Внизу озеро, вокруг поваленные и поломанные деревья, несколько моих дружинников с лёгкими ранениями собирают трофеи и складывают неподалеку прямо на землю. Артефакты, оружие, ещё пригодная к использованию броня. Так же заметил несколько дружинников Деникина, привязанных к деревьям. Умудрились в плен попасть.
А лежал я, оказывается, на перине из… Альфачика⁈ То-то она была такой тёплой и мягкой. И я уже знал, кто это сделал. Один самодовольный гигантский паук, зависший сейчас между деревьев неподалёку в самодельном гамаке. Как я догадался? Во-первых, моя связь с животными ещё усилилась. А во-вторых, по паутине, которая крепко держала Лютоволка. Очень злого Лютоволка.
— Господа… — крякнул я, вставая на ноги. Марина помогла мне не упасть. Хотя, как помогла. Я просто испугался, что придавлю её, когда она бросилась мне под руку, и удержался на ногах. — И дама. Разойдитесь немного в стороны.
Когда они сделали это, я разорвал путы на лапах и пасти Лютоволка. Взбешённый, он тут же вскочил, повалил меня на спину, чем вызвал очередной стон боли, облобызал лицо шершавым и тёплым языком, а затем бросился мстить. Альфачик выстрелил из пасти молнией и попал прямо в зад расслабленному пауку. Тот вылетел из гамака как ужаленный и прыжками стал спасать свою восьмилапую шкуру от злого Лютоволка.
Я видел это вверх ногами, так что зрелище вызвало улыбку.
Ладно. Теперь делами надо заняться. Вечером отосплюсь. Для начала узнаю, что со мной произошло. С этим вопросом я обратился к тому, кто только что целый час водил надо мной руками, латая внешние и внутренние повреждения.
— Вы основательно сожгли ваши мана-каналы, господин Дубов, — отвечал Семён, встав. Силы вернулись к нему, как и ко мне. А ещё он вспомнил, кто из нас барон. — Инсектом и маной не рекомендую пользоваться ближайший месяц, если не хотите окончательно потерять способность управлять маной.
— Месяц? — удивился я.
