А ещё он очень хотел попасть в министерство картографии. Князь внимательно изучил карты, отобранные у герцога Билибина, и понял, что не хватает нескольких участков земель рода Дубовых. Билибин успел уничтожить сделанные копии. При этом он ни в какую не раскалывался, не говорил, что было на тех картах. Лучшие мастера пыток Светлейшего пытались получить эту информацию у герцога. Его истязали, лечили и снова истязали. Но упрямый огонёк в глазах герцога никак не желал погаснуть.
— Тебе знакомо, что такое боль? — спрашивал Матвей, один из пыточных мастеров Деникина.
Детина под два метра ростом, с маленькой головой, маленькими жестокими глазами и покатым лысым лбом. Он был одет в форму дружины Деникина, а поверх неё — в кожаный передник, как у мясника.
Герцог был прикован цепями к стенам металлического кузова грузовика, ставшего временно передвижной тюрьмой. Цепи вытягивали его руки в стороны. Гудели шины, урчал мотор, сверху светила одна тусклая лампочка. Князь наблюдал за допросом.
— Ага, — сплюнув кровь, отвечал Билибин, — ужинали вместе в четверг вечером. С ней и с твоей мамой. Ну и ночка у нас потом была, скажу я тебе…
Хлясть!
Матвей залепил пощёчину герцогу — его голова мотнулась, как у куклы.
— Жалкая попытка, герцог, — говорил Матвей, — твой язык недостаточно длинный, чтобы достать меня!
Вместо ответа Билибин рассмеялся страшным, кашляющим смехом. А затем хрипло произнёс:
— Твоя мама говорила точно так же…
— Не смей…
Хлясть!
— Так говорить…
Хлясть!
— Про мою маму!
Хлясть!
Голова герцога при каждом ударе моталась из стороны в сторону. Капала кровь, тело дёргалось. Деникин равнодушно смотрел на это. Ему казалось, что близок тот момент, когда Билибин сломается.
— Ладно-ладно, извини, друг, — сказал, прокашлявшись, Максим Андреевич. — Твоя мама, должно быть, прекрасная женщина. Жаль только, что сын такой непутёвый вышел…
— Сейчас ты будешь молить о лёгкой смерти, герцог, — рассвирипел Матвей, а затем плотоядно облизнул пересохшие губы. — Но я не подарю тебе её. Сначала я дам тебе поиграть с моими игрушками…
Матвей подошёл к небольшому столу сбоку и развернул кожаный свёрток, перевязанный тесёмкой. Тот, звеня, раскрылся. Внутри лежали разные инструменты ужасающих форм и размеров. Чистые и блестящие.
— Боже, — сказал герцог, — ты что, их на Черкизовской барахолке покупал?
— Ч-что? — опешил Матвей и нахмурился. — Я их собирал несколько лет в разных уголках планеты!
— О как… Ещё небось и кучу денег отвалил…
Матвей непонимающе обернулся на Деникина, но князь лишь пожал плечами и недовольно взмахнул рукой. Его волновал только результат.
— А мог просто купить на барахолке такой же хлам, — продолжал герцог скучающим тоном.
— Я тебе покажу, что они стоили каждого рубля, герцог… — процедил палач и взял в руки длинную палку с толстым набалдашником. Со щелчком повернул ручку, и набалдашник раскрылся четырьмя зазубренными лезвиями.
— О, ПП-9, — с видом знатока произнёс Билибин. — Потрошитель Потрохов, хорошая штука… А где брызговик?
— Что? Какой брызговик?
— К нему отдельно продаётся брызговик. Сам посуди: начнёшь им работать, кровь полетит во все стороны, заляпаешь брюки, рубашку, лицо. А с пытками лучше работать аккуратно и чисто.
Матвей озадаченно покрутил в руках инструмент и удивился.
— И правда, здесь есть крепление для брызговика. Ладно, а что скажешь насчёт этого?
Палач выхватил другой инструмент: жуткого вида щипцы с крючьями на концах.
— О-о-о, — радостно протянул Билибин, — китайские полумесяцы боли! В Индонезийской империи их запретили как слишком гуманные.
Матвей разочарованно бросил щипцы обратно на стол и скривил губы.
— У меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы я тебя пытал, герцог.
— Что ты, что ты! Конечно, хочу! Я прекрасно тебя понимаю, друг, — участливо ответил Билибин, у которого во взгляде горел огонь безумия. — Понимаю, как никто другой. Враги Императора, заговорщики и преступники всех мастей тоже обычно неразговорчивы, и пытки — важная часть моей работы, что уж тут говорить…
— Правда? — изумился Матвей, а Деникин, глядя на всё это, кажется, тихо сходил с ума. — Понимаешь меня?
— Конечно! Давай, покажи, что ещё у тебя есть? Обещаю, мне понравится!
— Ладно, взгляни-ка на это! — Палач с радостной улыбкой полез под стол и вытащил что-то вроде дрели с широким сверлом, сужающимся к концу, прикладом и ручным приводом.
— Кровавая свеча! У кого-то друзья в Южной Америке… Слышал, они выпустили новую версию! Работает от маны владельца!
— Что? Да… да пошло оно всё! — разозлился Матвей и бросил Кровавую свечу на пол. — Я не могу так работать! Не могу!
— Ч-Ч-ЧТО?!!! — заорал Деникин, который только сейчас оправился от шока. Он был сильно обескуражен поведением Билибина. — Какого хрена ты с ним болтаешь, Матвей⁈ Просто выбей из него всю информацию!
— Да, господин!
Детина взял щипцы, подошёл к герцогу и щипцами взялся за ноготь.
— Сейчас ты у меня запляшешь… — процедил он, начиная вытягивать ноготь.
Билибин заорал от боли, но князю быстро стало ясно, что герцог орёт просто для вида.
