Потом мы действительно занялись примеркой. Только уже не брюк, а Насти. Было тесно, жарко и впопыхах, но упоительно хорошо. Через четверть часа мы вывалились из примерочной. Настя под завистливым взглядом коллег одёрнула юбку и с растрёпанной причёской и в криво застёгнутой блузке прошла мимо них. И сделала это поистине с королевским достоинством. Правда, немного прихрамывая. А я завершил покупку и вернулся в отель.
В общей сложности я провёл в магазине полтора часа. Ещё полчаса добирался до отеля, и в полвосьмого вечера постучался в номер. Оркесса уже должна была проснуться.
Дверь открыла сногсшибательная Лакросса. Вот только взгляд у неё почему-то прожигал насквозь.
— Дубов, мы опаздываем на бал!
Я никогда не любил балы. Бывал я на них всего два раза. В Ярославле. Сразу понял, что не моё. Куча наряженных и напомаженных людей, дурацкие причёски и кричащие платья. От них в глазах так рябило, что мне в первый раз плохо стало. Каждый второй дворянин, сразу чувствовалось, врал, когда нарочито горячо приветствовал другого. А тот отвечал тем же.
Нет уж, в родном поместье в самом захудалом болоте, куда спокойнее. Яма так яма, трясина так трясина, без всех вот этих вот ловушек, двусмысленных намёков да экивоков. Но, увидев Лакроссу, я понял, что хочу сходить с ней на бал.
Оркесса выглядела настолько сногсшибательно, что я чуть не упал, когда она открыла дверь. Волосы уложила в простую, но элегантную причёску, свернув их на затылке и закрепив костяными спицами с капельками янтаря на концах. В ушах торчали длинные серьги, тоже из костей, но с янтарными вставками, которые гармонировали с её ореховыми глазами. Губы были цвета тёмного шоколада, соблазнительные и пухлые. На шее ожерелье, так же из костей.
Наверно, племенная реликвия какая-нибудь. Бордовое платье обтягивало спортивную фигуру Лакроссы. Сзади оно стягивалось шнурками, то есть её идеальная спина оставалась обнажённой до поясницы. Длинное, почти до пола, на бедре — разрез, через который выглядывала ножка с идеальной кожей. Заострённые черты лица девушки светились внутренне спокойной, но тем не менее, грозной красотой. Оркесса выглядела просто потрясающе. Я онемел.
— Дубов? — она пощёлкала пальцами. — Ты меня слышишь?
— Задумался, — очнулся я. — Так почему мы опаздываем на бал? У нас целых полчаса.
— Кто приходит на бал вовремя? — всплеснула она руками, пропуская меня в номер. — Все приходят минимум за час! Это же простейший этикет.
Я пожал плечами. Вины я не чувствовал. О таких вещах надо сообщать заранее, так что… Что теперь поделаешь?
— Ладно, — успокоилась оркесса и закрыла дверь. Немного приосанилась, подчеркнув грудь и попку и выставив в разрез ножку. Ткань скользнула по бронзовой коже, оголяя бедро; соски с пирсингом упруго ткнулись в лиф платья с внутренней стороны. — Как я тебе?
— Видал и получше, — подколол я её. Она прекрасно знала, что выглядит умопомрачительно, так что я не собирался лишний раз подпитывать её самооценку.
— Ах ты гад! — она кинулась на меня с маленькой сумочкой, а я только успевал со смехом уклоняться от её ударов. — Мало того, что опаздываешь, так ещё и оскорбляешь! И не смей уворачиваться, когда я тебя бью!
Я перехватил её руку на замахе и привлёк девушку к себе. Прижал к груди, чувствуя, как бьётся её сердце, и как горяча её кожа. Она замерла от неожиданности и растеряла весь пыл, а потом вдруг положила голову мне на грудь.
— Это очень важный бал, поэтому я так волнуюсь, — тихо сказала она.
— Дай мне минуту переодеться, и мы выходим.
— Хорошо.
Она отошла от меня.
— Только не подглядывать!
Лакросса фыркнула и отвернулась. А я стянул школьный свитер, затем рубашку, а когда взялся за пуговицы на брюках, увидел, как оркесса подглядывает через зеркало на трюмо сбоку.
— Эй… — окликнул её. — Я же не видел, как ты переодеваешься.
Она недовольно цокнула языком и отвернулась. Теперь окончательно.
Я снял брюки и вытащил одежду из магазина. Надел её, застегнул рубашку и выправил подтяжки. Посмотрелся в зеркало, слегка пригладил вихры, но они опять встопорщились. Ну, что тут скажешь? Красавец мужчина!
Выходя из номера, украдкой залез в посылку и прихватил с собой пару зелий наугад. Сунул их в карманы. Так, на всякий случай. Администратор отеля, молодой парнишка, быстро вызвал нам такси, не забывая пожирать оркессу глазами. Да, посмотреть было на что. Лакросса двигалась, как хищник, в каждом движении сквозила грация и бесконечная уверенность в том, что она выглядит неотразимо.
На такси мы доехали до городской ратуши. Большое здание с мраморными колоннами на фасаде стояло на центральной площади Пятигорска. Высотой в несколько этажей, а наверху — большой купол с острым шпилем. Стены выкрашены в приятный оттенок голубого и украшены лепниной.
Ко входу вела длинная лестница, тоже из мрамора. Непрестанно подъезжали машины и конные экипажи, и из них выходили холёные аристократы и аристократки, а лакеи в парадных синих ливреях учтиво встречали их, отвозили машины на стоянку или указывали кучерам, куда ехать.
