— Ну когда мы уже будем есть? — простонала княжна, не сводя глаз с кипящего котелка.
— Ладно, уже можно, — я вытащил из рюкзака тарелки и всем налил суп, посыпав сверху зеленью. Даже Верещагину — честно помогал всё-таки.
Следующие пятнадцать минут над берегом разносились сладострастные стоны, будто здесь происходила настоящая оргия. Так на самом деле и происходило, но она, эта оргия, была гастрономическая.
— Я не ела ничего вкуснее! — стонала княжна.
— Орки не считают рыбу едой, — говорила Лакросса, — но как же они ошибаются!
— Это стоило того, чтобы присягнуть вам на верность, барон Дубов! — поддакивал Верещагин.
Я и сам наслаждался вкусом рыбы. Он был необычным, слегка кисловатым, но очень приятным. Мясо не разварилось, и сохранило упругость, при этом жевалось легко, сразу распадаясь на волокна. А из них выделялся ещё ароматный сок из жира рыбы и бульона. Мягкие картошечка и морковь разваливались на горячие кусочки, пропитанные перцем и другими специями. Просто взрыв вкуса во рту.
Сам бульон… Слегка желтоватый, но на солнце играет изумрудными бликами, и кажется, будто ешь что-то очень драгоценное. Впрочем, так и было! Уверен, суп этот стоил целое состояние. Но куда ценнее та польза, которую он нам принесёт. Я уже чувствовал, как во мне бурлит мана, бегая по манаканалам, будто горный поток. Аж в кончиках пальцев покалывало.
Аппетитно булькал второй котёл, в который я свалил остальную рыбу. Запах от него шёл… я аж захотел ещё ухи! Обычной, самой простой, с картошкой, морковкой, лучком и большими кусочками свежей рыбы. Пряный аромат обволакивал и расползался над озером.
Василиса вдруг упала и жалостно застонала:
— Я объелась!
Рядом с ней прилегла и Лакросса. Оркесса в блаженстве прикрыла глаза.
— Это вы ещё мой шашлык не пробовали! — довольно сказал я.
— А я ела! — подняла руку вверх княжна. — Из кабана. Вкуснятина! И сейчас бы не отказалась… Только вот места не осталось.х
Я улыбнулся, глядя на них. Остановись, мгновенье…
Вдруг над водой пронёсся какой-то шум. Что-то вроде невнятного крика. А затем раздался оглушительный звон оружия. Звук шёл из лагеря, который был скрыт островком посередине озера. Через мгновение он стал сильнее, и мы увидели, как по противоположному берегу к нам бежит огромная толпа студентов!
Не-не-не, мгновение, уходи! Уходи обратно!
Весь лагерь бежал сейчас к нам, чем-то очень громыхая. И бежали явно с недобрыми намерениями. Чем ближе толпа приближалась, тем явственнее читалась на их лицах отчаянная ярость. Я вскочил, девушки и баронет тоже, и все трое спрятались за моей спиной. От топота шести десятков пар ног тряслась земля. Я заслонил всех грудью, готовясь к атаке, ещё не до конца понимая, чем вызвал такой гнев.
Лишь за дюжину метров разглядел, чем люди гремят. То, что я принял за звон оружия, оказалось тарелками и ложками. Миновав нас, толпа с улюлюканьем и громовым «ура» налетела на большой котёл с ухой.
Сергей Михайлович возвышался над толпой и кричал:
— К порядку! Выстроиться в очередь!
Он едва смог взять толпу голодных студентов под контроль, а мы — поднять наши челюсти.
— А я говорил вчера, что они что-то замышляют! — выкрикивал Дорофеев из толпы.
— Боже, как вкусно пахнет! — стонала симпатичная эльфийка с пепельными волосами. — Никогда не думала, что можно влюбиться с первой нотки аромата!
Похоже, благоухание ухи расползлось так далеко над озером, что даже добралось до лагеря, всех разбудило и привело сюда, как зомби.
— Да вы чё, совсем офигели⁈ — взревел я. Но на меня только косо глянули и продолжили стучать ложками и половниками.
Выхлебали всю уху за полчаса! Нет, я, конечно, не жадина, и в целом планировал поделиться со всеми, но не так же бесцеремонно!
Шесть десятков человек — студенты и их слуги вповалку лежали на берегу озера и хором постанывали.
— Ч-ч-что сейчас произошло? — не могла отойти от испуга княжна.
— Ограбление! — рыкнула Лакросса.
— О-о-ох… — один из студентов повернулся на бок, — какая нажористая уха.
— Кто её приготовил? — слабо спросил кто-то. — Я хочу расцеловать её руки.
— Вряд ли это оркесса, — отвечали из толпы. — Они рыбу вообще не едят.
— Значит, княжна…
Белобрысый студент поднялся с гальки и встал на одно колено:
— Княжна, позвольте присягнуть вам на верность.
— З-з-зачем? — Василиса отступила на шаг от пылкого юноши.
— Чтобы отблагодарить ваши прекрасные руки за столь изысканное блюдо…
Ему вторили другие голоса:
— Да, и я хочу присягнуть!
— А я присягну этой ухе, если её приготовят снова!
— Вообще-то это я её сварил, — громко оповестил всех.
А то надоело слушать дифирамбы не в мою честь.
Над озером мгновенно повисла тишина. Где-то высоко в небе крикнул орёл.
— И у меня теперь вопрос, — продолжил я, не обращая внимание на столь романтичный настрой едоков, — кто всё это будет мыть?
