Выслушав доклады остальных воевод и раздав указания, князь поспешил в свой кабинет. Он не видел перед собой коридоры замка-крепости, шёл на автопилоте, погружённый в собственные мысли.
Дела в последнее время складывались крайне неудачно. Саранча наседала, выбивая защитников Предела одного за другим, дружины редели, и князь ничего не мог с этим поделать. Он опасался, что враг снова применит тот приём, который позволил ему пробурить ход под горами, и нанесёт удар с тыла. Это сразу разрушит оборону, которая выстраивалась семь веков. Поэтому он всегда держал три дружины в состоянии полной боевой готовности, и ещё три на подхвате.
Он знал, как можно решить эту проблему. Объединить силы всех стран и государств и одним мощным ударом решить вопрос Саранчи. Но Император не желал его слушать. Поэтому князь принял решение, что Императором должен быть кто-то другой. Более решительный и жёсткий человек. Такой, как он.
Князь миновал воздушный переход между двумя крепостными башнями. В стеклянные окна светило солнце, и его лучи падали на красный ковёр, делая его похожим на реку крови.
Чёртов Тарантиус обещал ему помочь с переворотом в обмен на услугу. Он должен был получить землю маленького угасшего рода Дубовых, чтобы Тарантиус мог там свободно действовать. Что конкретно искал там таинственный могущественный незнакомец, князь не знал. Но догадывался, что это нечто крайне важное. И хотел получить это сам, а затем уничтожить Тарантиуса. Но сперва пусть он поможет занять трон Российской Империи, пока её не сожрали внешние и внутренние враги.
Закончился короткий тёмный коридор, и князь вышел в холл главного здания замка. Его шаги гулким эхом раздавались под высокими сводами, каблуки стучали по гранитным плитам. Два солдата, стоявшие у колонн, отсалютовали ему, прижав кулаки к сердцу. Беспредельно преданные ему воины.
Шесть таких он потерял, пытаясь убить младшего Дубова и прикончить баронета Верещагина. Род Верещагиных провалил задание: не смогли избавиться от Николая, пока тот ещё был слаб. Вмешался тот самый князь Мечников — верный друг Дубова-старшего. А теперь мальчишка овладел своим Инсектом и стал сильнее. Убить его будет намного труднее. Поэтому князю пришлось задуматься о том, как подчистить следы, которые могут привести Дубова к нему. И один из них — Верещагины.
Старший слишком много знал, слишком много сделок они провернули вместе. Пришло время от него избавиться. Наёмные убийцы уже основательно подчистили этот маленький, но наглый род. Остался лишь отец да несколько его детей. Включая баронет Верещагина, который выжил благодаря всё тому же Дубову.
Проклятье!
Князь не заметил, как сжал кулаки.
Дубов — настоящая заноза в заднице! Дубовая. Ладно, он ещё избавится от выскочки. И прикончит всех Верещагиных.
Дело осложнялось тем, что его наследник в руках Тарантиуса. Люди князя уже пытаются узнать, кто скрывается под капюшоном, но пока безуспешно. Как только он разберётся с Дубовым и получит трон, непременно избавится от пугающего союзника!
Но что Мечников забыл здесь? В последний раз они виделись довольно давно. Ещё до смерти Дубова-старшего.
Слуга открыл дверь кабинета, и князь вошёл. Сквозь большое окно светило солнце, нагревая комнату. Возле него стоял массивный рабочий стол. За ним — изысканное и удобное кресло, а перед — ещё два, попроще. В правом сидел статный мужчина с бородкой клинышком, светлыми прямыми волосами, уложенным набок и в простом, но качественном мундире. В руке он держал бокал вина.
— Анатолий Петрович! — радушно улыбаясь, поприветствовал его князь. — Сколько лет, сколько зим?
— Столько не живут, Вадим Алексеевич. Смотрю, борода всё длиннее и гуще?
— Заботы о границе государства отнимают всё моё время. Побриться даже некогда, — отшутился князь. — Так с чем пожаловал?
Приветливая улыбка с лица Мечникова тут же исчезла.
— Я решил лично известить тебя об этом. Император созывает Совет Князей. Мы должны ехать в Петербург.
Петербург. Императорский дворец
Домик для гостей
Сейчас
— Сыном императора? — проронила наконец Вероника.
В столовой после звона упавших ложек на целых пять минут воцарилась тишина. Всё это время Северов, хотя вернее будет Годунов, стоял и то краснел, то бледнел, то зеленел. Я, конечно, сильно рисковал, подставляя так царевича, но его лицо в эти моменты того стоило. Наверняка парень ещё с вечера репетировал, как расскажет девушкам, кто он такой, а тут пришёл я и всё испортил. Не скажу, что мне это не понравилось.
— То есть, мы должны тебя теперь называть… — Агнес задумалась, подняв глаза к потолку. — В-ваше Императорское… нет, я даже выговорить не могу! Я решительно этому… не верю.
Гоблинша обвела глазами богатое убранство столовой и завтрак, который стоил, наверно, больше, чем зарабатывал её брат-механик за год.
— А я начала думать, что ты просто богатенький извращенец, который любит подглядывать, — ахнула Лакросса. — О Боже, что я говорю… Меня же за это могут казнить!
