Сонливость как рукой смахнуло. В один миг меня обуяла такая злость, что аж мышцы свело. Я сжал руки в кулаки, аж ногти впились в ладони, и подошёл к нему сзади. В измученных глазах девушек появились слёзы надежды. У всех троих разом, но Мессеров этого не заметил. Я наклонился, схватил его спущенные штаны и поднял в воздух на вытянутой руке.
— Какого? — изумился он, а потом увидел моё лицо.
А выглядел я сейчас наверняка страшно. Даже вися вниз головой он умудрился побледнеть. Его вялый стручок за секунду чуть ли внутрь не вжался от страха.
— Ты должен быть мёртв!
Я приподнял его повыше, чтобы заглянуть в поросячьи глазки. Вот что за мразь подсунула мне тот золотой рубль. И как я не заметил руку гадёныша в собственном кармане? Отвлёк, собака, рассказом о своих хозяевах. Ничего, и до них доберусь.
— Я же сказал тебе, что ноги сломаю, если ещё раз увижу? — произнёс я. — Сказал.
Лицо Мессерова искривилось в гневе, глаза с ненавистью вперились в меня, а мои ноги начали погружаться в мраморный пол. Я тут же вырвал их, раскидав осколки, и двинул барону в морду. Нос под кулаком противно хрустнул, а пол застыл обратно.
— Умоляю, не надо, — тут же заныл Мессеров, размазывая по лицу кровавые сопли.
— Я передумал, — продолжил я и вышел вместе с ним на улицу. — Я решил сделать кое-что получше.
— Ч-ч-что? — заикался Мессеров, собирая ступеньки крыльца затылком.
— Это.
Я размахнулся и зашвырнул извращенца на ближайшее дерево. Он повис вниз головой на толстом суку, зацепившись штанами. Одно неосторожное движение — штаны сорвутся, и Мессеров шлёпнется башкой вниз. Наверняка шею сломает. Со страху его начала колотить дрожь, от которой он опасно раскачивался.
— Будешь висеть так до утра, — сказал я. — Пусть все увидят… какой ты. И я делаю тебе последнее предупреждение: беги. Беги без оглядки, потому что в следующий раз будешь висеть не на штанах, а на шее.
С этими словами я развернулся и направился обратно в дом, но дорогу мне преградили гвардейцы.
— Что здесь происходит? — спросил самый старший из троицы.
— Пока я был с государем на охоте, он вломился в наш гостевой дом и попытался изнасиловать моих спутниц. А где в это время были вы? — грозно навис я над ними.
Старшой сразу сжался и схватился за свою алебарду, как за спасительную соломинку.
— М-м-мы не знали, господин Дубов. Он же наш начальник.
— Больше нет. Пусть висит до утра, потом сдайте полиции. Он ещё будет проходить по делу о мятеже. И передайте цесаревичу Алексею, что это барон Мессеров подсунул ему золотой рубль. Он поймёт, о чём речь.
Старшой слегка выпрямился и облегчённо вытер рукавом вспотевший лоб, когда понял, что прямо сейчас убивать я их не собираюсь. На вопросы о мятеже я отмахнулся: сами всё скоро узнают. Скорее всего, уже утром. После этого гвардейцы встали караулом вокруг дерева, а я отправился в дом.
Едва за мной захлопнулась дверь, как в мою ногу врезался кто-то зелёный, а в голову прилетели большие и мягкие сиськи. Причём вместе с их синеглазой владелицей. Та успела забраться на диван и прыгнула с него на меня. Вдвоём девушки повалили меня на пол.
— Господи-и-ин! — ревела Вероника, обнимая меня.
Я пытался отбиваться, но её грудь буквально затягивала. Ладно, немного вру. Я сам прекрасно в неё затягивался. Всё-таки она у Вероники шикарная и пахнет приятно. В конце концов, сполна насладившись женским вниманием и радостью, повернулся к Лакроссе стоявшей чуть поодаль и смущённо прикрывавшей грудь рукой.
— Это преступление, — сказал я, глядя на оркессу.
— То, что он пытался сделать с нами? — переспросила та.
— Нет, — довольно оскалился я и кивнул на её руку, прикрывающую грудь. — Прятать такую красоту.
— Дурак, — зарделась девушка. На щеках появились тёмные пятна от прилившей крови.
Я хохотнул и подал ей свою куртку, чтобы прикрылась. Агнес, у которой одежда тоже пришла в полную негодность, одолжил свитер, в котором она тут же утонула. Зато смогла, не снимая его, снять с себя порванную жилетку. После этого увёл всех троих на кухню и поставил чайник. На столе остались тарелки с нетронутым ужином — его тоже взялся разогревать на плите, благо она здесь имелась.
— Рассказывайте, — сказал я, когда разлил горячий чай по кружкам, а девушки окончательно успокоились. — Что случилось, пока меня не было?
Начали они наперебой.
— День прошёл как обычно, — начала Агнес. — Я сделала ещё одно кольцо, но не такое, как у тебя. Пространственное, но оно фонит магией. Одного ингредиента не хватило…
— А мы закончили с платьем! — перебила её Вероника. — А потом вечером явился этот…
— Я пыталась остановить его, — свесила голову оркесса. Она так и осталась в моей куртке, которая ей безумно шла. Молнию она не застегнула, чтобы не потеть, так что полы куртки едва прикрывали два идеальных персика. Я даже позволил себе на секунду полюбоваться торчащими краями тёмных ареолов сосков. — Но он оказался быстрее. А за мою дерзость решил начать с меня.
— Успел что-нибудь сделать с вами? — уточнил я.
Если да, я пойду во двор и точно его прикончу.
— Только слюнями измазал, урод чёртов, — выругалась Агнес.
